Книга Развод. Учись жить без меня. Книга 1, страница 20 – Елена Валерьева

Тонкая спина. Светлый трикотаж. Волосы, собранные на затылке. Округлый живот, в котором росла моя дочь.

Я хотел подойти. Развернуть. Упасть на колени. Прижать к себе. Но понимал, что сейчас любое прикосновение она воспримет как насилие.

— Какой же ты грязный, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Господи, какой же ты грязный. А я любила тебя, как ненормальная.

Я закрыл глаза.

Эти слова прошли по нервам наждаком.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Ты не знаешь, как это — быть беременной от мужчины, который лезет в другую женщину. Как потом вспоминать все ваши постельные слова и понимать, что ты не единственная в его теле, в его голове, в его запахе.

Я молчал. Потому что на это нечего было ответить.

— Ты ведь и сейчас ее хочешь? — спросила она вдруг.

Я открыл глаза.

— Нет.

Она резко обернулась.

— Не ври!

— Не вру.

— Ты только что признался, что хотел.

— Хотел. Тогда. Сейчас — нет.

Мира смотрела на меня с таким отвращением, что я почувствовал его физически.

— Ты думаешь, мне станет легче от того, что ты уже наигрался?

Вот сейчас я действительно не знал, как правильно. Любое слово звучало как оправдание. Любое молчание — как признание.

— Это не игра.

— Для тебя, может, и нет. А для меня мой брак превратили в помойку.

Я медленно подошел к столу и оперся о него ладонями. Чтобы не подойти к ней. Чтобы удержать себя.

— Я скажу еще раз. Я виноват. Полностью. И все, что ты сейчас обо мне думаешь — заслуженно. Но одно ты должна понять. Я не выбирал между тобой и Галиной. Никогда.

— Конечно. Ты выбрал себя.

Точно.

Больно.

По делу.

— Да, — ответил я. — И этим все испортил.

Мама наконец отошла от окна.

— Пожалуй, на этом вам обоим стоит замолчать на пять минут. Иначе из этой кухни кто-нибудь выйдет уже не с разбитым сердцем, а с больницей по новой.

Она была права.

Мира тяжело дышала. Я тоже. Воздух в комнате стал как стекло.

Я взял стакан, налил воды и молча поставил перед Мирославой. Она не посмотрела на меня, но спустя пару секунд все-таки сделала глоток.

Это движение почему-то добило меня сильнее ее крика.

Все, что у нас осталось, — это ее способность хотя бы взять от меня воду.

И то не факт, что надолго.

Я сел. Не потому что хотел. Потому что понял: если еще немного простою, то или подойду к ней, или разобью что-нибудь об стену.

— Я приехал не только признаться, — сказал я, когда тишина стала выносимой. — Есть еще кое-что.

Мира рассмеялась без капли веселья.

— Боже, а я-то думала, главная новость уже была.

— Галина беременна.

Это прозвучало вслух — и стало похоже на выстрел.

Мама закрыла глаза. Мирослава не моргнула.

Я видел, как медленно, страшно до нее доходит то, что я уже успел прожить в одиночку. Унижение. Отвращение. Бессилие. И тот особый вид боли, когда ты сам себе омерзителен.

— Срок? — спросила она неожиданно спокойно.

— Маленький. Несколько недель.

— Твой?

— Я не знаю.

Она кивнула. Снова этот ужасный, тихий кивок, как будто каждый мой ответ — очередной гвоздь в крышку.

— А ты хочешь, чтобы был не твой.

— Да.

— Даже не сомневаюсь.

— Мирослава…

— Нет, погоди. — Она выпрямилась. — Я хочу дослушать. Это очень интересно. Просто удивительно. Значит, ты приехал сюда и на полном серьезе рассказываешь беременной жене, что спал с другой женщиной, хотел ее, а теперь она еще и беременна. И при этом все еще говоришь мне о любви.