Книга Разбей мое сердце, страница 31 – Ольга Дашкова

— А как я должен говорить? О любви? О чувствах? – он смеется, но смех звучит горько. – Мы же оба знаем, что это игра, Вера. Эксперимент. Не стоит усложнять. Не стоит углубляться.

Его слова попадают точно в цель, и я понимаю кое-что ужасное. Он прав – это был эксперимент. Я действительно планировала влюбить его в себя, изучить его реакцию, доказать свою теорию.

Но когда он говорит об этом так цинично, что-то внутри меня восстает против этих слов.

— А если для меня это уже не игра? – тихо спрашиваю, сама не понимая, откуда взялись эти слова.

Воцаряется тишина. Данил смотрит на меня с непроницаемым выражением лица, и я вижу, что он обдумывает мой вопрос.

— Что ты хочешь сказать? – его голос стал осторожным.

Молчу, пытаясь понять, что именно хочу сказать. Что чувствую. В голове крутятся обрывки разговора с дедушкой, его слова о ятрогении, о том, что сердцу не прикажешь.

«Объекты изучения не снятся по ночам». «Ты разговариваешь во сне».

Боже мой. Неужели дедушка был прав?

— Вера? – Данил ждет ответа.

— Я… не знаю, – честно отвечаю я. – Последние недели я анализировала наши встречи, твою реакцию и свою тоже. И поняла, что эксперимент… усложнился.

— Как усложнился? – в его голосе слышится напряжение.

— Я перестала воспринимать тебя как объект исследования, – признаюсь честно, чувствуя, как краснеют мои щеки. – В какой-то момент ты стал… важен для меня. Как человек.

Данил долго смотрит на меня, и в его глазах я вижу борьбу эмоций. Удивление, недоверие, а потом… страх?

— Вера, – медленно произносит он, – не усложняй. Мы договорились, что это игра. Пари. Не делай из этого ничего большего, чем есть на самом деле. Ты будущий доктор, ты должна понимать.

— А что, если уже поздно?

Он резко отодвигается от стола, словно мои слова обожгли его.

— Тогда ты проиграла, – голос становится холодным и жестким. – Потому что я предупреждал: я не способен на чувства. И не хочу быть способным.

Эти слова ранят сильнее, чем я ожидала. Физическая боль где-то в груди, словно что-то сжимается и не может разжаться. Да что со мной такое?

Смотрю на него – на знакомые черты лица, на глаза, в которых сейчас нет ни тепла, ни понимания, которые появились в них за последние недели. Только холодная решимость.

— Понятно, – стараясь, чтобы голос не дрожал. – Тогда на этом мы закончим?

— Думаю, да, – кивает он. – Было интересно, Вера. Правда. Но у меня есть планы, цели. И в них нет места для… осложнений.

Встаю со стула на негнущихся ногах. Внутри все болит, но я не хочу показывать ему это. Не хочу давать ему повод для жалости или, что еще хуже, для триумфа. Совсем расклеилась, дьявол! И я так легко сдамся?

— Удачи тебе с твоими планами, – говорю, не веря сама своим словам.

— Вера, – его голос останавливает меня у дверей кафе.

Я оборачиваюсь, надеясь увидеть в его глазах сожаление, понимание, что-то человеческое. Но там холод, расчет и… и больше ничего.

— Ты хороший психолог, – говорит он. – Почти получилось.

«Почти получилось». Как будто я действительно была просто исследователем, который провел неудачный эксперимент. Выхожу на улицу, чувствуя, как подкашиваются ноги. Иду по Патриаршим, не разбирая дороги, и только оказавшись на скамейке у пруда, позволяю себе осознать произошедшее.

Эксперимент завершен. И я проиграла.