Книга Разбей мое сердце, страница 77 – Ольга Дашкова

— НЕПРАВДА! – кричит она. – ТЫ НЕ ТАК ГОВОРИШЬ! Скажи что любишь!

— Я тебя… люблю, – слова даются тяжело, противно их произносить. Но нож отходит от руки.

— Правда? – глаза блестят.

— Правда. А теперь отдай нож.

Она медленно протягивает его мне. Беру, отбрасываю в сторону.

— Данил, – вдруг она снова бросается ко мне, обнимает. – Я знала! Знала что ты меня любишь! Просто испугался наших чувств!

Стоим так, она плачет мне в плечо, а я думаю о том, какой же я идиот. Нужно было честно объясниться с ней еще неделю назад. А теперь она окончательно поехала крышей.

— Ложись спать, – говорю мягко. – Тебе нужно отдохнуть.

— Не хочу спать, – мямлит она. – Хочу чтобы ты остался. Хочу чтобы мы были вместе.

— Я останусь, пока ты не заснешь, – веду ее в спальню, укладываю на кровать. Она цепляется за мою руку.

— Не уходи.

— Не уйду. Спи.

Сижу на краю кровати, жду. Через полчаса ее дыхание выравнивается, рука расслабляется. Наконец-то. Встаю, иду в гостиную, размышляя, что делать дальше. Нужно убрать осколки, проветрить квартиру, придумать, как поступить с Дианой. Ясно, что в таком состоянии оставлять ее нельзя.

И тут я слышу звук ключа в замке. Замираю. В прихожей раздаются шаги, мужской голос:

— Диана? Ты где? Что здесь произошло?

Черт. Отец.

В гостиную входит Георгий Валерьевич, отец Дианы, смотрит на разгром, потом на меня. В глазах недоумение, которое быстро сменяется подозрением.

— Данил? – голос холодный как айсберг. – И что, черт возьми, здесь произошло? Где Диана?

Стою посреди разрушенной гостиной и понимаю, что объяснить происходящее будет не так просто.

Сижу в машине во дворе своего дома. Глубокая ночь, фонари едва освещают пустынные дорожки между панельными домами. Я так крепко сжимаю руль, что костяшки пальцев побелели. На правой руке ссадины – кровь уже засохла, но все еще больно.

— СУКА! – кричу в пустоту салона. – СУКА! СУКА!

Голос срывается, эхом отдаваясь от стекол, но легче не становится. Внутри все кипит, бурлит, рвется наружу. Хочется выйти из машины и разнести все вокруг к чертям. Весь двор, дома, эту жизнь, в которой я застрял.

В которую меня загнали.

Закрываю глаза, пытаюсь успокоиться. Но перед глазами сразу же возникает лицо Георгия Валерьевича. Холодное, надменное, полное презрения. И его голос, спокойный, уверенный, как у человека, который привык получать все, что хочет.

— Данил? И что, черт возьми, здесь произошло? Объясни мне!

Я стоял посреди разгромленной гостиной и чувствовал себя полным идиотом. Осколки под ногами, перевернутая мебель, запах алкоголя и крови. А в спальне спала его дочь, накачанная амфетамином и вином.

Как это объяснить? Как сказать, что его «принцесса» угрожала порезать себя, если я не признаюсь ей в любви? Что она полностью потеряла связь с реальностью?

— Диана была расстроена, она мне написала, я приехал. Мы поговорили, она успокоилась и уснула.

— Расстроена? – Лунев медленно обвел взглядом комнату. – И от расстройства разгромила квартиру?

— Она много выпила…

— Данил, – тихо перебил он. – Не ври мне. Что случилось?

— Я сказал, Диана написала, я приехал, бардак здесь уже был до меня.

Лунев подошел ближе, и я почувствовал исходящую от него силу. Не физическую – моральную. Силу человека, который привык управлять, контролировать, получать ответы на свои вопросы.