Книга Разбей мое сердце, страница 95 – Ольга Дашкова

Какая ирония.

Здесь, в деревне у дедушки, все кажется проще. Нет городской суеты, нет лжи, нет игр. Есть только я, моя боль и горькое осознание того, как сильно я все испортила. Пахнет скошенной травой и ночной прохладой. Где-то вдалеке кричит сова. Мир живет своей жизнью, равнодушный к тому, что творится в моем разбитом сердце.

Дедушка встретил меня на вокзале, привез к себе и я рыдала у него на кухне три часа подряд, а он молча заваривал чай и ждал, когда я смогу связно говорить.

«Тебе нужно побыть наедине с собой, – сказал он тогда. – Понять, что ты чувствуешь на самом деле. А не то, что думаешь, что должна чувствовать».

Мудрый совет. Но за эти четыре недели я поняла только одно: я чувствую боль. Такую сильную, что иногда трудно дышать. И сожаление. Горькое, едкое сожаление о том, что все могло быть по-другому.

Если бы я не предложила то пари. Если бы сказала ему правду раньше. Если бы не записывала наши разговоры. Если бы… если бы…

Но «если бы» не возвращают потерянное.

Я думаю о том, как Данил смотрел на меня в тот последний день. В его глазах была такая боль, что мне хотелось провалиться сквозь землю. Я видела, как что-то умирает в его взгляде. Доверие. Любовь. Надежда.

«Прощай, Вера» – эти слова до сих пор звучит в моих ушах, как приговор.

Заслужила ли я это прощание? Да. Заслужила его боль, его разочарование, его нежелание меня больше видеть. Но от осознания своей вины не становится легче. Наоборот, становится еще хуже.

Телефон в моей руке словно пульсирует. Его контакт все еще в моем списке. Данил не заблокировал мой номер. Может быть, забыл. А может быть… нет, не стоит надеяться на невозможное.

Снова открываю наш чат. Последнее сообщение – мое. «Данил, подожди, пожалуйста, дай мне объяснить». Отправлено четыре недели назад. Прочитано, но без ответа.

Пальцы сами собой начинают набирать новое сообщение:

«Данил, я знаю, что ты не хочешь со мной говорить. Знаю, что я потеряла право на твое внимание. Но я должна сказать: мне жаль. Мне так жаль, что нет слов. Я была неправа во всем. В пари, в записях, в том, что не сказала тебе правду сразу. Я думала, что играю в умные игры, а на самом деле просто трусила. Боялась признаться себе, что влюбилась. Боялась быть уязвимой. И в итоге причинила боль единственному человеку, который действительно был мне дорог».

Пальцы замирают над экраном. Слишком длинно. Слишком жалко. Слишком…

— Что ты делаешь, внучка?

Голос дедушки заставляет меня вздрогнуть. Я не слышала, как он вышел на крыльцо. Быстро стираю сообщение, поворачиваюсь к нему.

— Сижу, дедуль. Смотрю на звезды.

Он садится рядом со мной на старые деревянные ступеньки. В руках у него две кружки чая – одну протягивает мне.

— Плачешь опять.

Это не вопрос. Дедушка все видит и понимает. Он всегда был таким – проницательным, мудрым. В свои года он знает о людях больше, чем я узнаю за всю жизнь.

— Да, – отвечаю честно. С дедушкой бесполезно притворяться.

— Все о том же парне?

— Да.

Он долго молчит, глядя на звезды.

— Расскажи мне еще раз. Но не так, как в первые дни, когда ты ревела и толком ничего не объясняла. А нормально. По порядку.

Глубоко вдыхаю ночной воздух. Рассказать еще раз это значит, снова пережить все. Но дедушка прав. Тогда я была слишком разбита, чтобы связно объяснить.