Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 118 – Нелли

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Ты даже не смотришь на меня дольше трёх секунд.

— Потому что у меня высокие стандарты концентрации.

— Сейчас ты смотришь на кота в каске.

— Он внушает доверие.

Вениамин встал.

Лика тоже встала — рефлекторно, как спортсмен перед стартом.

Он сделал шаг вокруг стола.

Она сделала шаг назад.

— Ты отступаешь? — спросил он.

— Я выбираю стратегически выгодную позицию.

— У стены?

Лика оглянулась.

Стена действительно была близко.

— Стены дают опору.

— Лика.

— Что?

— Я не собираюсь на тебя нападать.

— Я знаю.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто готова бросить в меня маркер?

Она посмотрела на маркер в своей руке.

— Это не маркер. Это средство самообороны офисного класса.

Он рассмеялся.

И этот смех окончательно разрушил её попытку держаться сурово.

Потому что смеющийся Вениамин был опасен. Гораздо опаснее Вениамина строгого, раздражённого или начальственного. Строгому можно было возразить. Раздражённого — уколоть сарказмом. Начальственного — задавить регламентом.

А смеющийся Вениамин просто был.

Живой.

Тёплый.

Слишком близкий.

Лика нахмурилась.

— Не смейтесь, Вениамин. Это снижает мой уровень боевой готовности.

— Извините, Ангелика.

— Не называй меня Ангеликой, когда пытаешься быть серьёзным.

— А я пытаюсь?

— Да.

— Нет.

Они замолчали.

На этот раз тишина была не неловкой.

Скорее опасной.

Такой, в которой оба знали, о чём думают, но никто не хотел первым сдавать позиции.

За дверью внезапно что-то грохнуло.

Лика вздрогнула.

Снаружи раздался голос Аркадия:

— Я не подслушивал! Я просто упал мимо!

Вениамин закрыл глаза.

— Аркадий!

— Ухожу! Уже ушёл! Это эхо!

Лика не выдержала и рассмеялась.

Сначала тихо, потом громче.

Вениамин тоже улыбнулся.

Напряжение лопнуло, как воздушный шарик на корпоративе.

— Нам надо выйти, — сказала Лика. — Иначе через десять минут весь офис будет считать, что мы тут подписываем брачный контракт.

— Аркадий уже считает.

— Аркадий считает всё, что плохо лежит.

Они вышли из переговорной почти одновременно.

В коридоре сразу стало слишком много людей, которые слишком усердно делали вид, что заняты.

Валентина Степановна изучала стенд с пожарной безопасностью вверх ногами.

Стажёр Даня стоял у принтера с пустыми руками и говорил:

— Печатается… духовное.

Аркадий беседовал с кофейным автоматом:

— Да, конечно, я понимаю ваши условия поставки …

Лика остановилась.

— Коллеги.

Все резко оживились.

— Да?

— Работа есть?

— Есть!

— Тогда почему офис выглядит как филиал театрального училища на упражнении «изобрази занятость»?

Валентина Степановна перевернула лист пожарной инструкции нормально.

— Я проверяла, с какой стороны огонь выглядит убедительнее.

— К рабочим местам, — сказала Лика.

Сотрудники рассыпались.

Вениамин наклонился к ней чуть ближе и тихо сказал:

— Командуешь ты пугающе красиво.

Лика не повернула головы.

— А вы, Вениамин, опасно близко нарушаете субординацию.

— После лифта она всё ещё существует?

— Она в реанимации, но мы боремся.

Он усмехнулся и ушёл в кабинет.

Лика направилась к кофемашине.

Кофемашина была её союзником. Вернее, должна была быть.

Она поставила чашку, нажала кнопку латте и попыталась снова стать обычной собой.

Но аппарат зашипел так драматично, будто собирался выдать не кофе, а пророчество.

— Не начинай, — предупредила его Лика.