Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 119 – Нелли

Кофемашина булькнула.

— Я серьёзно. У меня сложное утро.

— Разговариваешь с техникой?

Лика вздрогнула.

Вениамин стоял рядом с пустой чашкой.

Конечно.

Потому что во вселенной закончились другие места.

— Я провожу профилактическую беседу, — сказала она.

— С кофемашиной?

— С любым механизмом, который может застрять, сломаться или создать интимную обстановку против моей воли.

Он поставил чашку рядом.

— Понятно. Значит, лифт сегодня под запретом.

— Я уже подала заявку.

— Правда?

— Конечно. Я взрослая женщина. Я решаю проблемы не страданием, а письмом с пометкой «срочно».

Кофемашина начала наливать латте.

Тонкая струйка попала не в чашку, а мимо.

Лика схватила чашку, Вениамин одновременно потянулся поправить её, их руки снова столкнулись.

Латте плеснул.

Не сильно.

Но достаточно.

Прямо на рукав Вениамина.

Они оба замерли.

Потом Лика прошептала:

— Только не говори, что это метафора.

Вениамин посмотрел на пятно.

— Я хотел кофе. Получил абстрактное искусство.

— Сними пиджак.

Он поднял глаза.

Лика поняла, как это прозвучало, и мгновенно добавила:

— В смысле для чистки! Не для… вообще не для!

Аркадий, проходивший мимо с папкой, резко развернулся на месте и пошёл обратно.

— Я ничего не слышал.

— Аркадий! — рявкнули оба.

— Всё, всё, я испарился! Просто плотность воздуха увеличилась!

Вениамин снял пиджак.

Лика взяла салфетки и начала промакивать рукав рубашки.

Это было плохой идеей.

Потому что для этого пришлось встать близко.

Слишком близко.

И теперь она видела, как у него на шее бьётся пульс.

Очень непрофессионально бьётся.

Вениамин молчал.

Лика усиленно тёрла пятно.

— Ты сейчас протрёшь мне руку насквозь, — заметил он.

— Терпи. Красота требует жертв.

— Это рубашка.

— У некоторых мужчин рубашка — единственная красота, Вениамин, не обесценивай.

— Ты считаешь, что во мне красива только рубашка?

Она подняла глаза.

Ошибка.

Большая.

Катастрофическая.

Они оказались лицом к лицу.

Не как в лифте, конечно.

Но достаточно, чтобы кофемашина, если бы была живой, покраснела бы индикатором.

Лика медленно убрала салфетку.

— Я считаю, что у вас совещание через двадцать минут.

— У нас.

— У вас. Я могу заболеть.

— Чем?

— Внезапным профессиональным выгоранием.

— На десять минут?

— У меня организм дисциплинированный.

Он чуть улыбнулся.

— Лика.

— Не надо.

— Я ещё ничего не сказал.

— Вот именно. Не порть статистику.

— Мы всё равно должны поговорить.

— Мы говорим. О пятне.

— Не о пятне.

— Пятно важное. Пятно на руководителе — угроза репутации.

— А поцелуй в лифте — нет?

Лика зажмурилась.

— Ты специально произносишь это слово?

— Какое?

— Ты знаешь какое.

— Поцелуй?

— Вениамин!

Кофемашина в этот момент закончила приготовление напитка громким финальным «пшшш», словно выразила своё мнение.

Из-за угла высунулась Валентина Степановна.

— Я просто за водой.

Лика медленно повернула к ней голову.

— Вода в другой стороне.

— Значит, я за духовным просветлением.

— Валентина Степановна.

— Ухожу, ухожу. Но если что, я за вас. За обоих. Не знаю, что происходит, но за вас.

Она скрылась.

Лика поставила салфетки на стол.

— Всё. Пятно спасено. Рука тоже. Идём работать.

— Ты всегда так делаешь?

— Как?

— Когда тебе страшно, начинаешь командовать, бегать, шутить и спасать чужие рукава?

Лика напряглась.