Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 137 – Нелли

Илья резко принялся изучать скрепку.

Марина из продаж сделала вид, что разговаривает по телефону, хотя экран был заблокирован.

Светлана Павловна уткнулась в отчёт вверх ногами.

Лика видела всё.

Каждый взгляд. Каждый шёпот. Каждую слишком резкую попытку выглядеть занятым.

Она подошла к своему столу и достала из нижней тумбы коробку.

Обычную картонную коробку.

Офис замер окончательно.

Коробка в руках сотрудника — это всегда знак. Иногда ремонта. Иногда переезда. Иногда того, что сейчас кто-то уйдёт, а коллектив потом будет говорить: «Да она давно собиралась, я чувствовала».

Лика поставила коробку на стол.

Включила секундомер.

— Три минуты сорок пять секунд, — сказала она сама себе. — Справлюсь.

Сначала в коробку отправились ежедневник, две ручки, запасной блок стикеров и папка с личными документами.

Потом — кружка с надписью «Пунктуальность — форма любви к людям».

Потом — маленький настольный календарь, где все даты были отмечены цветными стикерами с такой гармонией, что дизайнеры интерьера могли бы плакать от зависти.

Потом — розовая бутылка для воды.

Потом — мини-эспандер.

И наконец — те самые ярко-розовые гантели, которые Вениамин однажды пытался поднять с видом «я просто проверяю инвентарь», а потом пять минут делал вид, что у него не дрожит рука.

Когда Лика положила гантели, коробка издала трагический звук.

Артём, наблюдавший из-за монитора, прошептал:

— Она уносит оружие…

— Молчи, — шикнула Марина. — Она слышит частоты страха.

Лика, не поворачиваясь, сказала:

— Слышу.

Артём нырнул под стол так быстро, что ударился коленкой.

Вениамин вышел из кабинета как раз в тот момент, когда секундомер показывал 3:12.

Он увидел коробку.

Увидел гантели.

Увидел, как аккуратно Лика складывает зарядку, будто хоронит маленькую эпоху.

— Ты уже собираешься?

— Я оптимизирую процесс.

— Лика, заявление ещё не подписано.

— Мои вещи не обязаны ждать бюрократию.

Сотрудники притихли ещё сильнее. Даже кофемашина в углу издала последний бульк и замолчала, словно решила не отсвечивать.

Вениамин подошёл ближе.

— Давай поговорим.

— Мы говорили.

— Нормально.

— Нормально — это когда без зрителей.

Она бросила взгляд на офис.

В ту же секунду все сделали вид, что их здесь нет. Получилось плохо. Особенно у Петра Сергеевича, который зачем-то спрятался за папкой формата А4, хотя сам был формата «шкаф уверенный».

— Тогда вечером, — сказал Вениамин.

— У меня тренировка.

— После тренировки.

— После тренировки у меня восстановление.

— До тренировки.

— До тренировки я работаю.

— Лика!

Она закрыла коробку.

Секундомер пискнул.

3:45.

Лика посмотрела на экран и удовлетворённо кивнула.

— Личный рекорд.

— Ты сейчас серьёзно гордишься скоростью увольнения?

— В кризисе важно сохранять эффективность.

— Я начинаю ненавидеть эффективность.

— Поздно. Она уже ненавидит вас за взаимность.

Вениамин провёл рукой по лицу.

— Послушай. Я понимаю, ты злишься.

— Я не злюсь.

— Лика, у тебя левый глаз дёргается.

— Это не злость. Это организм пытается удержать сарказм внутри.

— Выпусти.

— Если я выпущу, пострадают невиновные.

— В офисе невиновных нет, — тихо сказал Илья из-под стола.

Все посмотрели в его сторону.

— То есть… я не здесь, — добавил он.

Лика взяла коробку.

Вениамин тут же шагнул вперёд.

— Давай помогу.