Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 152 – Нелли

Вениамин прочитал и кивнул.

Эта формулировка была неприятной, потому что не позволяла спрятаться за романтическим порывом. Нельзя было просто купить букет, написать длинное сообщение, встать под окнами и выглядеть раскаявшимся. Всё это было удобно. Даже страдание было удобно: оно занимало место действия.

А Лика не любила пустых мест.

Она любила, когда всё по делу.

— Значит, — сказал Вениамин, — нужны действия.

— Да. Первое: офис.

— Я уже начал. Ввёл правила, провёл собрание, сделал официальное письмо.

— Этого мало.

— Почему?

— Потому что правила на бумаге — это как твоя подписка в спортзал. Формально есть, фактически грустит.

— Удар ниже пояса.

— Зато метко.

Паша дописал:

1. Офисная этика — не письмо, а система.

— Нужно, чтобы все понимали: шутки про личную жизнь сотрудников — это не юмор, а профессиональное самоубийство с конфетти.

— Хорошая фраза.

— Можешь использовать.

Но без конфетти, ты слишком серьёзно это говоришь.

— Я могу с выражением.

— Пап, ты однажды сказал «драйвовый брейншторм» так, что у секретаря погасла улыбка.

— Это было давно.

— Это было во вторник.

Вениамин устало потер переносицу.

— Хорошо. Что ещё?

— Второе: ты должен извиниться. Не так: «прости, что тебе было неприятно». А нормально.

— Я знаю.

— Нет, давай проверим. Репетиция.

— Что?

Паша сел напротив, выпрямил спину и придал лицу холодное выражение. Получилось на удивление похоже на Лику, если бы Лика была мальчиком в штанах с динозаврами.

— Я Лика. Говори.

Вениамин уставился на сына.

— Это странно.

— Жизнь вообще странная. Начинай.

— Лика…

— Стоп.

— Что уже не так?

— Она, скорее всего, будет называть тебя Вениамин Александрович, если злится. Значит, ты должен быть готов.

Паша снова выпрямился и произнёс сухо:

— Вениамин Александрович, у вас три минуты. Я слушаю.

Вениамин невольно поморщился. Попадание было слишком точным.

— Лика, я хочу извиниться…

— За что конкретно?

— За то, что не остановил сплетни сразу. За то, что решил, будто если я не обращаю внимания, проблема исчезнет. За то, что ты оказалась одна против ситуации, которую я обязан был пресечь.

Паша молча смотрел.

— Ещё, — сказал он.

— За то, что пытался говорить о наших отношениях тогда, когда тебе нужно было, чтобы я услышал про твои границы. За то, что увидел в тебе женщину, которая мне дорога, но недостаточно защитил специалиста, которого обязан уважать.

Паша медленно кивнул.

— Уже лучше. Только не говори «отношения».

— Почему?

— Потому что она может вздрогнуть и достать невидимый протокол.

— Как тогда сказать?

— «То, что между нами произошло». Или «личное». Но аккуратно.

Вениамин кивнул.

— Хорошо.

— И никакого «вернись, мне без тебя плохо».

— Но мне без неё плохо.

— Это твоя проблема, а не её обязанность.

Вениамин замолчал.

— Ты сегодня не по возрасту жесток.

— Я стратег. У нас нет времени на сахарную вату.

После этого он снова повернулся к доске.

— Теперь самое сложное. Как организовать встречу?

— Можно пригласить её на разговор.

— Она откажется.

— Почему?

— Потому что это звучит как «давай обсудим чувства», а она сейчас скорее выберет забег в гору с холодильником на плечах.

— Можно написать деловое письмо.

— Она ответит деловым отказом.

— Можно попросить приехать в офис.

— Она подумает, что ты заманиваешь её обратно на место преступления.