Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 45 – Нелли

— Что именно?

— Ваше отношение к документам. Травма детства паспорта.

Вениамин рассмеялся.

Лика тоже улыбнулась — чуть-чуть, совсем незначительно, исключительно для восстановления баланса лицевых мышц.

Они дошли до развилки. Справа дорожка вела к выходу, слева — к пруду. Вода темнела между деревьями, отражая фонари длинными дрожащими полосами.

— Пять минут, — сказал Вениамин.

— Что?

— Давайте пройдем к пруду. Раз уж ваша тренировка все равно испорчена.

— Она не испорчена. Она модифицирована.

— Тем более. Добавим заминку.

Лика посмотрела на часы. Потом на дорожку. Потом на Вениамина.

— Пять минут, — сказала она строго. — Ровно.

— Да.

— Если через пять минут мы не у выхода, я выставляю вам штраф.

— Вне офиса?

— Моя система гибкая.

— Боюсь спросить, в чем штраф.

— Пять минут планки.

— Жестоко.

— Профилактически.

Они свернули к пруду.

Вода ночью была черной и спокойной. На поверхности плавали редкие листья, похожие на маленькие лодки без капитанов. Скамейки стояли пустые. Где-то далеко проехала машина, звук растворился в парке. Вениамин поставил велосипед рядом с фонарем и сел на скамейку. Лика осталась стоять.

— Садитесь, — сказал он.

— Я после бега. Нельзя резко остывать.

— Тогда маршируйте на месте.

— Не искушайте.

Он похлопал по скамейке рядом.

— Обещаю не нарушать вашу терморегуляцию.

— Вы сегодня сыплете сомнительными обещаниями.

Но Лика села. На край. С прямой спиной, будто скамейка была не скамейкой, а переговорной комнатой.

Вениамин вытянул ноги и посмотрел на пруд.

— Я иногда приезжаю сюда ночью, — сказал он. — Когда Паша спит, а в голове слишком шумно.

— На велосипеде?

— Обычно да.

— И часто ваш конь падает в обморок?

— Впервые.

— Значит, он тоже впечатлился Клариссой.

— Возможно.

Лика помолчала.

— Она часто приходит?

— Нет. Редко. Но эффектно.

— Это да. Эффектность у нее вшита в базовую комплектацию.

— Вы её не любите.

— Я её не знаю.

— Но уже классифицировали.

— У меня профессиональная деформация. Я классифицирую всё. Людей, задачи, помады, хаос.

— И меня?

— Вас особенно.

Он повернулся к ней.

— И в какой я категории?

Лика тоже посмотрела на него. Ошибка. Потому что ночью у пруда люди выглядят менее офисно и более опасно для чужого спокойствия. На Вениамине уже подсохла смазка, волосы торчали, куртка была расстегнута, а глаза казались темнее обычного.

— Вы… — начала она и замолчала.

«Категория: руководитель. Мужчина. Отец. Велосипедист. Хаос с высоким уровнем харизмы. Нежелательный фактор эмоционального расслоения».

Вслух это говорить было нельзя.

— Вы сложный объект учета, — сказала она.

— Звучит почти интимно.

— Не льстите себе. Это бухгалтерский ужас.

— А вы?

— Что я?

— В какой категории вы сами?

— Я вне категорий.

— Удобно.

— Практично.

Он смотрел на неё с улыбкой.

— Лика, вы ведь понимаете, что иногда порядок — это тоже способ спрятаться?

— Глубокая мысль. Запишите её на стикер и приклейте к велосипеду.

— Я серьезно.

— А я серьезно не люблю, когда меня анализируют без лицензии.

— У меня жизненный опыт.

— Он не считается.

— Обидно.

— Зато честно.

Вениамин откинулся на спинку скамейки и поднял глаза к небу.

— Кларисса не плохая. Просто… мы жили так, будто каждый день — праздник, а потом оказалось, что у праздника нет графика, бюджета и человека, который купит молоко.