Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 64 – Нелли

Лика поставила гантели возле своего стола. Пол издал едва заметный звук, похожий на короткое «ой».

— Достаточный.

Ирина округлила глаза.

— Достаточный для чего?

— Для поддержания тонуса. И дисциплины.

В этот момент из кухни выглянул Артём, специалист по логистике, в одной руке с кружкой кофе, в другой — с печеньем, которое он явно не собирался заносить в ежедневник калорийности.

Он увидел гантели и замер.

— Это что, для тимбилдинга?

— Если продолжишь опаздывать с накладными, — не поворачиваясь, сказала Лика, — будет для тебя персональный тимбилдинг.

Артём медленно спрятал печенье за спину.

— Я просто уточнил. Для общего развития.

— Развивайся быстрее.

По офису пошла волна.

Сначала шёпотом.

Потом сообщениями в корпоративном чате.

Потом слухами, которые за семь минут выросли до размеров международной новости.

«Лика принесла розовые гантели».

«Нет, не маленькие».

«Говорят, по двадцать килограммов каждая».

«Да ладно, по тридцать».

«Артём видел, как пол прогнулся».

«Это теперь штраф за опоздание будет не деньгами, а подходами?»

«Вениамин в курсе?»

«Если не в курсе, то скоро будет».

Лика тем временем спокойно открыла ноутбук, разложила документы, поставила рядом бутылку воды, блокнот, ручку и гантели. Последние заняли место слева от клавиатуры, словно два ярких стража порядка.

Офис, привыкший к тому, что на столах обычно стоят чашки, папки и случайные кактусы, испытывал культурный шок.

Гантели на рабочем месте выглядели вызывающе.

Но не вульгарно.

Скорее, так, как мог бы выглядеть древний меч рядом с ежедневником.

Предупреждающе.

К девяти ноль пять сотрудники уже ходили мимо приёмной как мимо музейного экспоната. Никто не подходил слишком близко, но все старались рассмотреть.

В девять десять из бухгалтерии пришла Валентина Степановна.

Валентина Степановна была женщиной строгой, экономной и опасной. Она умела взглядом вернуть человека из отпуска, если тот неправильно оформил авансовый отчёт. На её столе всегда лежали три калькулятора: рабочий, запасной и «на случай человеческой глупости».

Она остановилась перед Ликиным столом, посмотрела на гантели и сказала:

— Красивые.

Лика подняла глаза.

— Спасибо.

— Тяжёлые?

— Умеренно.

— Умеренность — это когда после них рука не отваливается?

— Это когда отваливается, но симметрично.

Валентина Степановна задумчиво кивнула.

— Хорошая вещь. Можно выдавать должникам вместо напоминаний.

— Я могу составить график.

— Составьте.

Они обменялись короткими взглядами двух женщин, которые прекрасно понимали: мир держится не на вдохновении, а на расписании, ответственности и людях, которые умеют поднимать тяжёлое — физически или морально.

К девяти тридцати новость добралась до кабинета Вениамина.

Правда, добралась она не напрямую.

Вениамин Саров, как обычно, влетел в офис с энергией метеорита, который перед падением решил ещё заехать за кофе. На плече у него висел рюкзак, в руке была папка, из которой торчали документы, в другой руке — телефон, по которому он одновременно говорил, слушал и, кажется, спорил с навигатором.

— Нет, Игорь, если поставщики снова скажут «мы думали», передай им, что думать надо не после дедлайна, а до подписания договора… Да, я уже в офисе… Почти… Нет, лифт не считается задержкой, лифт — это вертикальная логистика…