Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 67 – Нелли

Лика сидела чуть в стороне, фиксировала договорённости и иногда поднимала глаза именно в те моменты, когда Вениамин говорил особенно эффектно.

Это действовало на него странно.

Он начинал говорить ещё эффектнее.

В какой-то момент он произнёс фразу:

— Мы не просто поставляем оборудование, мы создаём устойчивую систему взаимной выгоды.

И сам себе почти понравился.

Лика тоже подняла глаза.

Но в них мелькнула такая тонкая улыбка, что он сразу понял: она записала у себя в голове «создаём устойчивую систему взаимной выгоды» в папку «мужчины и их большие фразы».

После совещания партнёры вышли в приёмную, чтобы подписать предварительный протокол. Вениамин шел рядом с Калининым и продолжал объяснять детали. Лика положила папку на свой стол, открыла нужную страницу, подала ручку.

И вот тут случилось то, что потом ещё долго вспоминали в офисе.

На краю Ликиного стола лежала одна из розовых гантелей.

Вторая стояла на полу.

Та, что на столе, выглядела особенно вызывающе. Она лежала прямо рядом с договором на несколько миллионов рублей, будто напоминала: бизнес бизнесом, а трицепс по расписанию.

Калинин заметил её первым.

— Ого, — сказал он. — Это у вас что, корпоративная культура?

Лика спокойно ответила:

— Элемент повышения продуктивности.

Юрист поправил очки.

— В некоторых компаниях ставят мотивирующие цитаты.

— Цитаты не укрепляют запястья.

Калинин засмеялся.

— Сильно. А можно?

Он потянулся к гантели, но Лика мягко, почти незаметно, положила ладонь на рукоять раньше.

— Осторожнее. Она тяжелее, чем выглядит.

Калинин тут же убрал руку.

— Я вам верю. У меня со спиной переговоры сложнее, чем с поставщиками.

И именно в эту секунду Вениамин почувствовал, что момент настал.

Разумеется, он мог промолчать.

Разумеется, он мог дать Лике спокойно убрать гантель.

Разумеется, он мог поступить как взрослый, рациональный руководитель, который не доказывает свою мужественность перед партнёрами, сотрудниками и женщиной, чьи глаза почему-то заставляют его позвоночник становиться прямее.

Но внутри Вениамина жил древний инстинкт.

Тот самый, из-за которого мужчины в спортзале добавляют блины на штангу, когда рядом проходит девушка.

Тот самый, из-за которого они говорят «да я сам» перед шкафом весом в полтонны.

Тот самый, из-за которого человечество изобрело подвиги, соревнования и фразу «смотри, я как могу».

Вениамин небрежно усмехнулся.

— Да ладно вам, — сказал он. — Обычная гантель.

Лика медленно повернула к нему голову.

Очень медленно.

И в этой медленности было предупреждение.

— Вениамин…

Но он уже протянул руку.

— Что? Я же не первый день живу.

— Вот именно поэтому я волнуюсь.

Калинин заинтересованно смотрел на них, как человек, который неожиданно попал не на подписание протокола, а в театр бытового риска.

Вениамин взялся за гантель.

Первое, что он понял: она действительно тяжелее, чем выглядит.

Второе: намного тяжелее.

Третье: выражение лица надо сохранять любой ценой.

Гантель не просто лежала в его руке. Она будто мгновенно установила с ним юридически обязывающие отношения и прописала штраф за самоуверенность.

Вениамин напряг пальцы.

Мышцы предплечья возмущённо проснулись.

Плечо спросило: «Мы точно это обсуждали?»

Спина сказала: «Я в этом не участвую».

Лицо Вениамина, однако, осталось почти спокойным.