Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 78 – Нелли

— Вениамин, — шепнула Лика, — я в шесть лет ела пластилин.

— Зачем?

— Потому что он был красный и выглядел уверенно.

Вениамин не удержался и улыбнулся.

— И как?

— Переоценён. На вкус как разочарование детского сада.

Паша уже тянул их к первому стенду.

— Быстрее! Там робот, который играет в шахматы.

— Только не говори, что ты хочешь обыграть машину, — сказал Вениамин.

— Не хочу. Хочу проверить, насколько она достойна моего времени.

Лика наклонилась к Вениамину:

— Вот это самооценка. Учитесь.

— У меня нормальная самооценка.

— У вас самооценка носит костюм и иногда опаздывает на совещания.

— Это сложная метафора.

— Это комплимент с элементами диагностики.

У стенда с шахматным роботом уже собралась толпа. Робот представлял собой механическую руку на платформе, рядом — доска и монитор с мигающим текстом:«Сыграйте с ИИ-гроссмейстером!»

Паша моментально занял место напротив.

Сотрудник стенда, молодой человек с бейджем «Артём», радостно наклонился к нему.

— Ну что, малыш, хочешь попробовать? Робот играет очень умно!

Паша медленно поднял на него глаза.

— Слово «малыш» снижает качество коммуникации на тридцать процентов.

Артём моргнул.

— Э-э… хорошо. Юный участник?

— Приемлемо.

Лика тихо фыркнула.

Вениамин прошептал:

— Паша, будь вежлив.

— Я был конструктивен.

Робот сделал первый ход.

Паша — второй.

Через четыре минуты Артём перестал улыбаться.

Через семь минут к стенду подошёл ещё один сотрудник.

Через десять минут робот завис.

На мониторе появилась надпись:«Обработка позиции…»

Паша сложил руки.

— Он нервничает.

— Роботы не нервничают, — сказал Вениамин.

В этот момент робот дёрнул манипулятором, уронил ферзя и издал короткий электронный писк.

Лика подняла брови.

— Ну, не знаю. Я слышала именно нервный писк.

Артём засуетился.

— Кажется, система обрабатывает нестандартную стратегию.

Паша кивнул.

— Я назвал её «Экзистенциальный капкан».

— Ты сам придумал? — спросила Лика.

— Да. Суть в том, что противник начинает сомневаться не только в ходе, но и в смысле игры.

Вениамин посмотрел на сына с гордостью и лёгкой тревогой.

— Паша, иногда мне кажется, что няни убегают не из-за тебя, а от собственного интеллектуального краха.

— Одна из них кричала на латыни, — напомнила Лика. — Это был красивый уход.

— Она сказала «Спаси меня, кто может», — уточнил Паша. — С ошибкой в падеже.

— Ужас, — сказала Лика. — Сбежать от ребёнка и ещё провалить грамматику. Двойное поражение.

В этот момент робот снова пискнул, сдвинул ладью на странную клетку и на мониторе появилось:

«Предлагаю ничью».

Паша сощурился.

— Манипуляция.

— Это робот, — сказал Артём.

— Тем хуже. Он обучен людьми.

Лика положила руку Паше на плечо.

— Будь великодушен. Он ещё маленький. В смысле, серийный образец.

Паша подумал.

— Хорошо. Ничья. Из гуманистических соображений.

Артём выдохнул.

— Спасибо за участие! Хотите наклейку?

Паша взял наклейку, посмотрел на неё и передал Лике.

— Вам нужнее. У вас ноутбук скучный.

— Спасибо, пупс. Я украшу им крышку, чтобы коллеги знали: мой интеллект сертифицирован роботом, доведённым до отчаяния.

Вениамин вдруг представил офисный ноутбук Лики с наклейкой «Я победил будущее» и понял, что это будет выглядеть невероятно органично.

Через полчаса они уже успели посмотреть робота-бариста, который путал капучино с какао, электронного экскурсовода, который на вопрос Паши «Что такое сознание?» перезагрузился, и дрона-курьера, который врезался в декоративную пальму и принёс ей брошюру.