Книга Болен тобой, страница 85 – Тина Рамм

— Сивцову предъявлено обвинение по части 4 статьи 159 и по 174-й УК РФ. Мошенничество в особо крупном размере и легализация. Понимаете, о чем речь?

Отец медленно повернул голову к следователю. Его взгляд был тяжелым, изучающим, как у хищника, который оценивает добычу.

— Понимаю, – спокойно ответил он. – И понимаю, что это абсурд. У меня алиби на каждую дату, которую вы упоминаете в постановлении. Проверьте мои записи, проверьте камеры, проверьте свидетелей. Я готов к сотрудничеству.

Следователь усмехнулся – коротко, без радости.

— Это хорошо, Сивцов. Но у нас есть не только косвенные улики. У нас есть показания прямого свидетеля. Человека, который жил в вашем доме и видел всё своими глазами.

Он бросил на стол передо мной тонкую папку с несколькими листами, скрепленными скрепкой.

— Протокол допроса, – сказал он. – Свидетель – Михеева Варвара Евгеньевна.

Мир остановился.

Звуки в комнате исчезли. Остался только противный гул люминесцентной лампы под потолком и бешеное клокотание сердца где-то в горле.

— Что? – мой голос прозвучал чужим, плоским, как будто говорил не я. – Что вы сказали?

— Варвара Михеева, – медленно, по слогам повторил следователь. – Друг семьи, насколько я понимаю. Она живет в вашем доме. И она дала показания о том, что ваш отец систематически работал дома с фиктивными документами. Она видела, как он подписывал договоры задним числом. Она слышала его разговоры по телефону. Она имела доступ к его домашнему кабинету и видела, где он хранит черную бухгалтерию.

Я механически протянул руку и открыл папку. Буквы плясали перед глазами, но я заставил себя сфокусироваться.

"...я проживаю в доме Сивцовых по адресу... однажды вечером, когда я проходила мимо кабинета Виктора Александровича, я видела, как он подписывал договоры задним числом... я слышала, как он разговаривал по телефону и говорил: 'Да, деньги уже на счетах, схема работает, не волнуйся'... я видела, как он прятал флешку с документами в сейф в своем домашнем кабинете..."

Я перевернул страницу. Внизу, под предупреждением об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, стояла подпись.

Мелкий, аккуратный почерк. Размашистая "В" в начале, характерная петелька у "р", легкий, узнаваемый наклон букв вправо.

Михеева В.Н.

Я смотрел на эту подпись, и у меня в ушах зазвенело.

— Сука! – прошипел Игорь. – Пригрели змею на шее!

Он начал ходить кругами по кабинету. Лицо отца же оставалось непроницаемым.

— Откуда взялись эти показания? Абсурд! – я швырнул папку обратно следаку. Получилось на стол, а хотелось в рыло. – Она не могла такое написать! Вы где-то недоглядели, товарищ следователь!

Я смерил его стальным взглядом. Я нахуй отказываюсь в это верить!

— Варвара Михеева действительно проживает в моем доме, – папа поправил очки на переносице. – Она дочь моего покойного друга. Подумайте сами, товарищ следователь, зачем девочке сиротке катать против меня заявление? Да еще и в таких подробностях. Варя никогда и близко не подходила к моему кабинету, молчу вообще про подслушивание телефонных разговоров.

Следак повел плечом, оставаясь непоколебимым:

— У нас есть информация, что некий Сивцов Сергей Анатольевич подал заявление в следственный комитет на ваше адвокатское бюро, – начал он, присаживаясь за свой стол и переворачивая страницы папки, которую я швырнул. – Следствие начало проверку. А потом к нам пришла некая Курагина Антонина Петровна вместе с Варварой Михеевой и они обе дали показания.