Книга После измены. Излечи мою боль, страница 4 – Галина Колоскова

Но дело в том, что случилось. Мой прочный, предсказуемый мир только что дал трещину. Я физически ощущаю, как эта трещина расходится, угрожая расколоть мою жизнь на мелкие части. В животе холод, а в душе пустота, с которой пока не знаю, что делать.

Слишком больно, чтобы оставаться в этом месте.

Без объяснений поворачиваюсь и выхожу из кабинета, оставляя за спиной их дуэт — врача и «пострадавшую» физиотерапевта. В ушах звенит тишина, а в голове уже выстраивается холодный, ясный план. Я не стану кричать. Не стану рыдать. Но, если они думают, что я смирюсь, то они жестоко ошибаются.

А пока… Пока мне нужно дышать и помнить запах своих духов на чужой коже.

Глава 3

Два дня живу у мамы, сказав мужу, что она заболела. Мне так проще. Могу рыдать по ночам в подушку, не объясняя причину. Сергея на выходных не видела. Он не пытается хоть чем-нибудь помочь заболевшей тёще. И уж тем более не горит желанием встретиться со мной.

Небеса не рухнули. Всемирного потопа не случилось. Мир спокойно живёт, игнорируя мою личную трагедию. В понедельник выхожу на работу. Больница стоит на том же месте. Все работают, снуют по делам из палаты в палату, из кабинета в кабинет. Больница гудит, как растревоженный улей. Но для меня этот гул кажется приглушенным. Я нахожусь под толстым слоем пепла сожжённой любви. В душе по-прежнему пустота.

Мне кажется, я стала всеобщим посмешищем. Каждое слово, каждый взгляд, брошенный в мою сторону, ловлю на лету и анализирую. Как симптомы коварной болезни.

Делаю обход. Изображаю, что погружена в историю болезни давнего пациента, Аркадия Петровича, с его изношенными суставами. Но сил притворяться, что готова работать, нет. Обещаю, что найду способ обуздать его боль и выхожу из палаты.

Я должна увидеть предателя и попробовать поговорить с ним на чистоту. Ноги сами несут в сторону ортопедического отделения. Туда, где его территория. Я ищу подтверждения. Или опровержения. Хотя уже знаю, что найду.

Через приоткрытую дверь процедурной вижу двух медсестёр из его отделения, Катя и Оля моют инструменты. Приглушенные голоса доносятся в коридор. Я замираю у стенки, будто проверяю что-то в телефоне. Пытаюсь расслышать.

— …а я тебе говорю, без всего! — шипит Катя, с нескрываемым восторгом от обладания страшной тайной. — Когда мы с Анной Викторовной помогали ей перед тем как загипсовать… Ну, ты понимаешь, чтоб не испортить платье задрали, а там… пусто. Голая!.. Я покраснела, как рак.

— Не может быть! — ахает Оля. — На корпоративе-то? Она что, специально?

— А то! — Катя понижает голос ещё больше, и я инстинктивно наклоняюсь. — Анна Викторовна потом сказала… что такие травмы, растяжения, когда падают с высоты, неудобно… Ну, ты поняла. Не со стула она свалилась. Её придавили сверху. В самом интересном месте, понимаешь? Дёрнулась и соскользнула со стола, а он на ней... — Кто?! — в голосе Оли нетерпение.

— Ну, кто мог быть в том крыле? Все на корпоративе. Кроме… Оля издаёт тихий визг. — Нет! Только не наш… Он же такой… порядочный семьянин!

— Ага, семьянин, — фыркает Катя. — А ты вспомни, как он на неё смотрит. Как кот на сметану. И тогда он якобы первый к ней примчался, откуда-то из темноты вынырнул, волосы взъерошенные… — Божечки… А бедная Елена Андреевна… — Тсс! Молчи. Никому ни слова! Но, по-моему, она сама всё поняла. Видела её лицо? Каменное.