Книга Батя одного хулигана, страница 109 – Алёна Амурская

Мальчишкой занялись так быстро, что мне, больше привычной к чудовищным очередям в общественной больнице, это казалось каким-то волшебством. Врачи действовали слаженно и четко, явно проинструктированные заранее, а Гаранин стоял у окна в кабинете, молча наблюдая за процессом, пока я держала Феликса за худую напряженную руку на всякий случай, чтобы он не дергался.

— Ну-с, посмотрим... растяжение сильное, нужна еще неделя покоя минимум... - забормотал пожилой хирург, ощупывая синюшную лодыжку, и нахмурился, заметив, как мальчишка вздрогнул, когда другой врач потянулся к его шее. - Рубашку сними, парень.

Феликс глянул сначала на меня, потом на Гаранина, который кивнул, и только тогда нехотя стянул через голову старую футболку. Я невольно ахнула, увидев под ярким светом ламп старые желтоватые гематомы на ребрах и спине.

— Откуда это?

Феликс тяжело вздохнул, уставившись в пол.

— Старшаки в изоляторе... А директриса говорила, что я сам с лестницы упал.

Врачи переглянулись, после чего терапевт молча пододвинул к себе бланк заключения и начал быстро что-то писать. А спустя час мы вышли из клиники с медицинским заключением, где на каждом листе стояли жирные синие печати медцентра.

— Почему ты так торопился это сделать именно сейчас? - спросила я, пробегая глазами по строчкам.

Выруливая со стоянки, чтобы завезти заметно успокоившегося Феликса обратно домой, Гаранин бросил на меня короткий взгляд.

— Это, Лина, наше оружие против детдома, - ответил он. - Если Эля попробует что-то выкинуть, эти справки лягут на стол прокурору как прямое доказательство ее халатности. Так что теперь она будет сидеть тихо и подпишет всё, что нам нужно.

Осознав весь масштаб его предусмотрительности, я уставилась на Гаранина с таким восхищением, что он как-то странно хмыкнул и проворчал:

— Осторожней со взглядами. Я не такой железный, как ты думаешь.

Весь вторник мы занимались сплошной бюрократией. То, на что у других уходили долгие месяцы обивания порогов, мы должны были сделать за один день, потому что Гаранин решил оформить опеку на Феликса сейчас, пока никто из чиновников не опомнился. Здания МФЦ, кабинеты соцзащиты, какие-то полутемные коридоры администраций... везде я наблюдала его потрясающую влиятельность, потому что Гаранину достаточно было войти в кабинет и назвать свою фамилию, как самые упертые чиновницы бросали всё по его требованию. Он отсекал от меня очереди, брал на себя все согласования, а я только успевала ставить подписи там, куда он указывал пальцем.

В этих переполненных коридорах, когда кто-то из толпы случайно пытался оттеснить меня, Гаранин тут же оказывался рядом, обнимая меня за талию, и от этих случайных, но таких собственнических прикосновений у меня каждый раз трепетало сердце. Мне до сих пор не верилось, что рядом с этим мужчиной мне не нужно быть сильной и пробивать себе дорогу самой. Всё это делал он.

Но от старых привычек было не так-то легко избавиться.

В час дня, когда мы выскочили из очередного ведомства, я посмотрела на часы и всполошилась.

— Мы не успеваем! До закрытия нужного окна в опеке осталось сорок минут, а нам еще через весь город ехать! Бежим в машину!

Однако Гаранин перехватил меня за локоть и развернул в противоположную от парковки сторону.