Книга Батя одного хулигана, страница 18 – Алёна Амурская

«Школа имени Гаранина», - подумала я с иронией.

Пока завуч комментировала очередной пункт повестки, кто-то рядом придвинул стул, и разговор постепенно перешёл в неофициальную часть с тихими репликами, перешёптываниями и зевками чьего-то недосыпа. Тот самый живой гул, который появляется, когда все делают вид, что внимательно слушают начальство.

— Эй, новенькая! - окликнул тихо дружелюбный физрук, когда разговор стих, и наклонился ко мне. - Кстати, осторожнее с первым «А». Сложный класс. Там один негласный лидер завелся. Рома Гаранин.

Я подняла глаза.

— Сын директора?

Он кивнул.

— Угу. Характер... прямо так скажем, у него не сахар. Детдом, потом усыновление родным отцом. Дерётся, спорит, провоцирует. Прогуливает часто уже в таком юном возрасте. Учителя его побаиваются.

Я сжала пальцы на ручке и кивнула.

— Спасибо за предупреждение.

Рядом шевельнулась открыто прислушивавшаяся к нашему разговору женщина с аккуратной стрижкой и запахом яблочного шампуня. Она придвинулась ближе и безо всякого стеснения обратилась ко мне:

— А мы вас видели тогда, в коридоре. Это вы с мальчиком директора зашли к Гаранину..? Мы думали, что-то серьезное стряслось... а как он отреагировал?

Я почувствовала, как головы вокруг чуть повернулись. Ещё одна, с серьгами-капельками, подалась ближе:

— Ох, расскажите, пожалуйста, это ведь не что-то секретное?

— Девочки, - вмешалась пожилая женщина с добродушной улыбкой, - ну не допрашивайте вы человека. Все же знают, какой Рома трудный и проблемный у нашего Евгения Александровича.

— Ага, вот только этот трудный ребёнок никому из учителей обычно не позволяет себя вести к отцу, сбегает по дороге или сразу в кусты - тихо хихикнула та с серьгами. - Думаете, мы не пытались приструнить его?

— Приструнить... - проворчала пожилая. - Скорее уж использовать как предлог, чтобы с красавцем-мужчиной побеседовать! Все вы хороши, дамы в поиске, никакого самоуважения.

Я глубоко вдохнула и решила пресечь ненужное развитие темы.

— Ребёнка просто нужно было отвести к отцу, - сказала я спокойно. - Ничего особенного.

Женщины понимающе переглянулись: у кого-то мелькнул интерес, у кого-то - легкая зависть. В школе, где на сорок женщин приходится четверо мужчин, любые подобные истории моментально обрастают легендами.

Физрук усмехнулся:

— И хорошо, что привели мальчика, давно было пора. Директор у нас строгий, но справедливый.

— Строгий - это мягко сказано, - томно вставил Аристарх Арсеньевич из соседнего ряда, поправляя очки и отпивая кофе. - Зато на него приятно смотреть.

— Вот уж правда, - громко заметила молодая учительница литературы, привлекая к теме беседы внимание Шипицыной. - Голос, осанка, взгляд… да с таким хоть в кино.

Вся учительская тут же оживилась женскими смешками.

Шипицына при этом лишь изогнула губы в едва заметной улыбке. Точь-в-точь, как хозяйка бала, уверенная, что предмет всеобщего обожания всё равно принадлежит её «орбите». Пусть даже только в деловой сфере... пока.

«Ну и серпентарий, - подумала я сокрушенно. - И угораздило же меня попасть в клуб местного культа Гаранина...».

— Все женщины у нас молятся на директора, - протянула еще одна срядом со мной.

И я всё-таки не сдержалась.

— Не все, - хмыкнула иронически. - Я сюда работать пришла, а не молиться.