Книга Батя одного хулигана, страница 20 – Алёна Амурская

Костя-физрук подошёл с бодрым смешком, как принято у людей, привыкших разряжать обстановку спортзалом и юмором:

— Ну что, Ангелина Андреевна, готовы? Первый «А» у нас боевой. Не дети, а маленький эксперимент человечества.

— И все с очумелыми ручками, - поддакнул манерный географ Аристарх Арсеньевич. - У нас же новое поколение. Сначала спорят, потом гуглят, кто прав.

— Главное - не гуглите их самих, - хмыкнул ОБЖист Николай Семёнович, тоже невесть как оказавшийся рядом со мной. - Узнаете много лишнего.

Я слегка натянуто улыбнулась.

Как только я вошла, все трое почти синхронно подошли поздороваться - просто рефлекс коллектива, где появляется кто-то новый при довольно высокой текучке кадров. После череды замен и больничных в младшей школе появление новой учительницы было событием почти стратегическим. Я понимала это и относилась спокойно. А вот избыточная женская часть коллектива из "стареньких" - не очень. Я даже поймала пару завистливых взглядов из-за шкафов, где обсуждали отчёт по методическим тетрадям. У одной губы поджались, у другой глаза сузились с ревнивым кошачьим прищуром.

Зато химичка, кудрявая, как барашек, с яркими глазами и лёгкой походкой, наоборот, явно веселилась от происходящего.

— Костя, не загоняй новенькую в угол с утра, - сказала она, весело щурясь. - Дай человеку хоть глоток чая сделать, прежде чем пугать апокалипсисом.

— Я не пугаю, Аллочка, я предупреждаю, - фыркнул физрук.

— Предупреждён - значит, вооружён, - вставил Аристарх Арсеньевич глубокомысленно, и тут же получил от химички насмешливый взгляд:

— Ты бы лучше журнал заполнил, эстет наш разлюбезный. А то твоя география давно сбилась с курса.

Он изогнул бровь, делая вид, что не слышит, но, тем не менее, залпом допил кофе и уткнулся в бумаги.

— Спасибо, учту, - кивнула я им всем и направилась к двери.

В коридоре стоял шум от многочисленных детских ног, и кто-то громко спорил из-за фломастеров. Запах горячей каши из столовой пробивался даже сюда.

Я на ходу пригладила волосы, проверила пуговицу на блузке и остановилась у двери с табличкой: «1А класс». Из-за стеклянной вставки в двери доносился гул. Кто-то громко смеялся, кто-то уже вовсю стучал по парте карандашом, а кто-то перекрикивал остальных, требуя внимания.

Со мной поравнялась кудрявая химичка Алла, которая только что подшучивала над географом. В руках у неё болталась связка ключей, а на лице играла бодрая улыбка.

— Держите удар, - сказала она на ходу. - Они вас проверят в первые пять минут.

Я улыбнулась в ответ.

— Пусть проверяют. Я к этому готова.

— Вот это настрой, - хмыкнула химичка и подмигнула. - Так держать!

Я вошла... и тишина продержалась ровно две секунды. Потом весь класс ожил. Кто-то прыснул, кто-то шепнул: «Это вместо Лилии Петровны!», и еще несколько детей хаотично зашевелились за партами. Кто-то крутил крышку от фломастера, кто-то мерил парту линейкой, кто-то спорил, у кого пенал круче. А у доски один мальчишка возобновил свои отчаянные размахивания линейкой, изображая дирижёра невидимого оркестра.

— Хватит, маэстро, - сказала я спокойно, не повышая голоса.

Мальчик замер. Затем медленно обернулся, встретился со мной взглядом, в котором ещё оставались игра и вызов, но уже проскочила тень осторожного интереса. Линейка, забытая в руке, чуть дрогнула, потом опустилась. Он оглянулся на соседей, проверяя, не смеются ли над ним, и, не дождавшись поддержки, тихо вернулся на своё место.