Книга Батя одного хулигана, страница 23 – Алёна Амурская

Когда до конца урока оставалось минут десять, в классе наконец воцарился редкий, почти мирный покой, который бывает только когда авторитет учительницы более-менее устаканился в головах детей. Кто-то рисовал домики и кошек, кто-то старательно выводил своё имя в прописях, кто-то тихо стирал ластиком до дыр, наслаждаясь самим процессом.

Я мельком взглянула на часы и успела подумать, что всё-таки справилась, и моя первая неделя не началась с хаоса. Вот только Рома сидел у окна, не двигаясь. Локоть на парте, подбородок на ладони, взгляд куда-то туда, где за стеклом в солнечных лучах качались школьные качели...

И вдруг я ощутила, что за мной наблюдают. Это чувство было почти физическим, как лёгкое касание между лопатками.

Я обернулась и вздрогнула.

В узком прямоугольнике стеклянной вставки в двери по ту сторону стоял директор Гаранин. Руки в карманах, плечи прямые, на лице - ни эмоции, ни улыбки. Только сдержанное внимание, от которого становилось не по себе. Наши глаза встретились на секунду, и я невольно выпрямилась, сделала вид, что поправляю журнал, и вернулась к доске.

Его молчаливое наблюдение длилось, пока не прозвенел звонок, разрушив напряжение. Класс будто взорвался. Десятки отодвигаемых стульев заскрипели разом, карандаши покатились по полу, девочки загомонили, а мальчишки начали толкаться.

— Так, - я подняла ладонь, - не выходим, пока не уберёте с парт. У нас занятие заканчивается только после уборки.

Кто-то закатил глаза, кто-то фыркнул, но всё же стал собирать тетради. Рома не двигался. Сидел, уставившись в окно, и делал вид, что всё это не имеет к нему никакого отношения.

— Рома, - тихо сказала я. - Поможешь собрать карандаши у задней парты?

Он даже не повернул головы.

— Я не дежурный.

Класс прыснул, но я не изменила интонации:

— Тогда просто подай пример. Настоящие командиры начинают с себя.

На миг в его глазах мелькнуло что-то, будто он хотел ответить, но передумал. Потом нехотя всё же встал, прошёл к задней парте, поднял карандаши и бросил их в коробку. Не глядя... но всё-таки выполнил мою просьбу.

Значит, не всё потеряно.

Ребята, уже наперебой болтая, высыпали в коридор вместе с шуршанием рюкзаков и топотом. Класс опустел, только Саша махнула мне рукой у двери и убежала вслед за одноклассниками. Остался один лишь Рома, неспешно натягивающий рюкзак на плечо и всем своим видом показывающий, что никуда не торопится и никого не боится.

Когда тишина наконец вернулась, в дверях нарисовался его отец, директор Гаранин.

Он вошёл без стука, как человек, которому не нужно разрешение. Взгляд скользнул по классу, задержался на сыне.

— Собрался? - спросил отец.

— Ага.

— Тогда иди.

Тот пожал плечами, встал и нарочито грубо задел стулом соседнюю парту. Проходя мимо меня, на секунду взглянул коротко, как будто проверял, испугаюсь ли. Я не отвела глаз. Рома скривил губы и вышел.

Дверь тихо закрылась, и мы с директором остались вдвоём.

— Интересный у вас подход, - произнёс Гаранин спокойно. - Слишком мягкий. Прямо-таки ангельский.

— Простите? - я чуть приподняла подбородок.

— У вас дети управляют, или вы? - он медленно подошёл к ближайшей парте, и звук его шагов был похож на ленивую поступь подкрадывающегося зверя. - Снаружи выглядело так, будто они диктовали темп.