Книга Батя одного хулигана, страница 46 – Алёна Амурская

Рома переваривал мои слова с заметной неуверенностью, медленно и осторожно. Я не торопила его, молча сидя рядом, и спустя минуту это дало свои плоды. Он чуть расслабился и обмяк, искоса поглядывая на меня.

Снаружи громыхнуло, дождь усилился.

— Я думал, - пробормотал наконец Рома, - что если он увидит... он решит, как она.

— Как кто? - тихо спросила я.

Мальчик сделал глубокий вдох.

— Директорша. Детдома моего. - Он будто выплёвывал слова. - Она всегда говорила, что я проблемный. Что из меня ничего не выйдет. Что мне нужно держаться тише воды... и она... - Рома замолчал, и его лицо побагровело от каких-то сердитых мыслей, которые он держал при себе. - Короче. Она меня не любила.

Я не перебивала его. Он говорил слишком честно, чтобы рушить поток вопросами.

— А папа с ней теперь гулять ходит, - добавил он вощмущенно. - Как будто мне назло!

Я тихо выдохнула.

Вот оно.

Это и есть источник его злости, боли и дрожащей обороны. Вот где кроется камень преткновения между ним и отцом. В директрисе детдома, которая, судя по всему, активно портила детство не только Роме, но и его таинственному другу Фениксу. Наверное, Гаранин и не подозревал, какую медвежью услугу оказал сам себе, когда завел интрижку с ней.

И скорее всего, не подозревает до сих пор.

Вряд ли при их натянутых отношениях сын хоть что-то ему пытался объяснить про свое отвращение к этой женщине. Он ведь до сих пор не чувствует, что имеет право на это. А всё потому что директор чаще всего ведет себя с ребенком, как... директор. А не отец.

— Слушай... - я чуть пошевелилась на парте, чувствуя, что сама не знаю, как это сказать правильно. - У родителей иногда крыша едет от своих мыслей, а не от наших действий. Хочешь - просто иди к отцу и скажи ему прямо все, что у тебя в голове. Только спокойно, без криков, а то... - я помедлила и решила закончить совет на шутливой ноте: - ...вдруг он тебя испугается?

Рома снова поднял на меня глаза.

Теперь в них была не злость и не страх, а нечто такое, что меня вдруг тронуло до глубины души. Растерянная благодарность.

— Вы... так нормально разговариваете, - сказал он неловко. - Не как они. Не как будто я мешаю.

Я улыбнулась.

— Ты никогда мне не мешал. Даже когда огрызался.

На этом месте он впервые неуверенно улыбнулся самой крохотной, осторожной улыбкой, от которой у меня сжалось сердце.

Пауза между нами повисла естественной, мягкой нотой. И именно в эту тишину Рома вдруг сказал:

— Вы похожи на Феникса.

Я удивленно моргнула.

— На Феникса?

Он пожал плечами уже по-мальчишески спокойно.

— На Феникса. Он всегда выживает, даже если его сожгли.

И прежде чем я успела спросить хоть что-то ещё, он спрыгнул с подоконника, поправил капюшон и неожиданно легко, будто с его плеч слетел тяжелый груз, - выскочил за дверь.

Глава 17. Учительская вечеринка

Конец учебной четверти обрушился на нас всех, как снежная лавина - тяжело, шумно и с ощущением, что мы наконец-то выбрались из-под завалов живыми и можно выдохнуть. К вечеру пятницы школа опустела, гулкие коридоры погрузились в долгожданную тишину, а наша учительская преобразилась до неузнаваемости, превратившись в эдакий импровизированный бункер для выживших.

Официальные маски были сброшены.

Несколько рабочих столов сдвинули в центр комнаты, застелив какими-то случайными салфетками, и заставили пластиковыми стаканчиками. Наш школьный коллектив собрался почти в полном составе. В воздухе витал запах растворимого кофе, дешевого печенья и чего-то куда более резкого. Кто-то уже активно разливал по стаканчикам нечто, что коллеги со смешками называли «взрослым антистрессом от школьных будней».