Книга Батя одного хулигана, страница 44 – Алёна Амурская

— Мам, а знаешь... мы сегодня с Ромой утром чуть-чуть подружились!

— Правда? - приятно удивилась я. - И как же вам это удалось?

— Не знаю! - Она всплеснула руками. - Просто я ему сказала «привет», и он не огрызнулся. Он сказал «привет» в ответ! И... ну... всё равно был злой. С самого утра!

Я вскинула брови:

— Прямо с самого-самого?

— Да! - Саша активно закивала. - Он ходил и хмурился. У него внутри гроза!

Тут мне стало интересно по-настоящему.

— А ты спросила, что случилось?

— Да. Спросила. Он сначала молчал, а потом сказал, что его папа встречается с этой... директоршей из его детдома. - Дочка скорчила такую физиономию, что мне сразу стало понятно очень и очень многое. - А Рома её ненавидит. Говорит, она противная и скользкая, как жаба. И она всё время наезжала на Феникса.

Я машинально переспросила:

— На Феникса?

— Ага, на Феникса, - повторила она так буднично, будто сказала «на хулигана из первого Б».

— А ты знаешь, кто это? - осторожно спросила я.

— Да мальчик какой-то из детдома, - Саша махнула рукой. - Я не знаю. Но Рома прям разозлился, когда про неё говорил. Даже другими нехорошими словами на нее обзывался. Мам, но он же совсем не такой, как все думают. Он просто...

Она поискала слово.

-...он как ёжик. Если трогать - будет колоться, а если оставить в покое - свернётся в клубочек и будет тихий.

Именно так. Я мысленно кивнула.

Итак, директриса детдома. Та, о которой шептались педагоги. Та, на которую намекала завуч. Та, с которой явно связана личная жизнь Гаранина...

И снова этот Феникс.

Слишком много совпадений.

Я внутренне перебрала факты: какие-то старые часы, мальчик из детдома, Ромин друг, директор - строгий, холодный, но вроде неплохой отец, который никак не может наладить отношения с сыном в силу недостатка эмпатии...

И теперь ещё эта директриса.

Пазл складывался слишком быстро. И мне от этого было не по себе.

— Мам... - дочка опять потянула меня за руку. - Я ещё кое-что должна сказать.

— Что же? - насторожилась я.

— Рома специально пропал.

У меня сердце ухнуло вниз.

— В смысле - пропал? Куда?

Она таинственно огляделась и понизила голос:

— Он прячется.

— Где?

— В старом кабинете географии. - И тут же нервно поджала губы: - Я обещала никому не говорить. Он думает, что его будут ругать. И боится, хотя говорит, что ему всё равно. Мам... - дочка взяла меня за руку. - Ты не выдашь его? Пожалуйста. Он правда думал, что после линейки его будут наказывать... или отправят в другой детдом, чтобы больше не мешать той директорше и его папе!

Я выдохнула.

Понять Рому сейчас было просто. Если к нему придёт кто-то строгий или равнодушный, то мальчик просто закроется. Если пойдёт завуч - он сбежит. Если пойдёт Аристарх Арсеньевич - он спрячется под парту ещё глубже. А если пойду я...

Ну, у меня хотя бы есть шанс, что он захочет поговорить.

Я присела к дочке и погладила её по рукаву.

— Я никому не скажу, - тихо пообещала я. - Но я должна к нему сходить. Ему сейчас важно знать, что он не один.

Она торжественно кивнула, доверив мне свою маленькую тайну, и я со вздохом направилась искать маленького беглеца.

Старый географический кабинет находился в дальнем крыле, туда, куда обычно ходили только учителя: пару лет назад этот класс официально вывели из расписания, потому что потолок над ним протекал каждую весну.