Книга Батя одного хулигана, страница 91 – Алёна Амурская

Я распахнула дверь, уже приготовив фразу: «Извините, мы ничего не заказывали», но слова застряли в горле.

На пороге стояли две женщины. Одна высокая и тощая, с плотно сжатыми бесцветными губами и колючими глазами, а вторая - коренастая и пухлая, с выражением брезгливого превосходства на лице. Обе сжимали в руках пухлые кожаные папки.

У меня моментально скрутило желудок от нехорошего предчувствия.

— Крылова Ангелина Андреевна? - скрипучим тоном осведомилась тощая, сканируя меня с ног до головы внимательным взглядом.

— Да, это я. А вы кто? - осторожно поинтересовалась я.

— Органы опеки и попечительства, - женщина сунула мне под нос красное удостоверение, даже не дав толком прочитать фамилию. - Инспектор Кащеева. Это моя коллега, инспектор Борисова. Разрешите войти.

Даже не спрашивая разрешения, она сделала шаг вперед, надвигаясь на меня. Я растерялась и машинально отступила, пропуская их в прихожую.

— На каком основании? - мой голос дрогнул, но я заставила себя выпрямиться. - Время восьмой час вечера.

— Основание у нас самое веское, гражданка Крылова, - грузная Борисова шумно втянула воздух носом, словно ищейка. - Нам поступил срочный сигнал. Анонимный. О том, что в данной квартире незаконно удерживаются несовершеннолетние дети.

Я оцепенела в ужасной догадке.

Директриса детдома! Это точно ее рук дело! Она не смогла пойти в полицию из-за страха проверок, поэтому решила действовать исподтишка, ударив меня в спину чужими руками.

— Вы в своем уме? - я попыталась загородить проход в комнату. - Я школьный учитель! У меня здесь дочь и...

— А еще в сигнале указано, что здесь царит антисанитария, организован притон и существует прямая угроза жизни и здоровью подопечных, - перебила меня Кащеева, отпихивая мою руку и делая шаг в сторону гостиной.

Они даже не подумали снять свою грязную уличную обувь и перли вперед, как танки, оставляя на моем чистом ламинате мокрые следы.

— Притон?! - я задохнулась от возмущения. - Вы издеваетесь? У меня котлетами пахнет, а не притоном! Снимите обувь немедленно!

Но инспекторши уже бесцеремонно ввалились в гостиную.

Звуки игры на телевизоре мгновенно смолкли.

Увидев суровых теток с папками, Феликс побледнел так сильно, что его шрам стал казаться фиолетовым. Вся его расслабленность испарилась. Он инстинктивно попытался вжаться в угол дивана, судорожно подтягивая к себе больную ногу, и глухо зашипел от боли. И тут же заметался взглядом по комнате в поисках выхода, которого не было.

— Это за мной... - прохрипел он, вцепляясь побелевшими пальцами в плед. - Ромка, они за мной пришли?

— Так-так-так, - протянула грузная Борисова, окидывая взглядом комнату. - Вот и наш потеряшка. Мальчик из четвертого детдома. И какой-то еще ребенок.

Маленький Гаранин взвился с дивана, как выпущенная из рогатки пружина. Бросил джойстик на пол, шагнул вперед и встал прямо перед Феликсом, широко раскинув худые руки в стороны. Настоящий волчонок, готовый перегрызть глотку любому, кто тронет его стаю.

— Не смейте его трогать! - крикнул Ромка срывающимся тонким голосом, яростно сверкая глазами. - Он мой друг! Идите отсюда!

— Мальчик, не кричи, - поморщилась Кащеева, что-то быстро строча в своем бланке. - Тебя как зовут? Где твои родители?

— Мой папа вам устроит! - не унимался Ромка, не опуская рук. - Он вас всех уволит! Пошли вон!