Книга Измена. Месть домохозяйки и авторитета, страница 43 – Злата Зорич

Врач закрыл папку.

— Давайте просто подождём анализ. Он все прояснит.

— А можно не ждать и сразу сделать УЗИ, — вдруг сказала я. — Ну просто… чтобы убедиться.

Минут через пять в кабинет вкатили аппарат. Я замерла в ожидании своего приговора.

Мама сидела рядом, бледная, но всё ещё настаивающая на своей версии:

— Аллочка, ну это точно из-за нервов…

Холодный гель. Датчик на кожу. Я задержала дыхание. Врач водил прибор по животу, что-то настраивал.

И вдруг…

В воздухе прозвучал отчётливый, быстрый стук. Биение сердца.

Бум-бум-бум-бум-бум.

Мама выдохнула с таким звуком, будто у неё вырвали воздух из лёгких.

— Господи, Алла…

Она схватилась за грудь.

— Это… Это же…

— Да, — тихо сказала я, не отрывая взгляда от экрана. — Это ребёнок.

Я сразу вспомнила тот день, который все это время отчаянно пыталась забыть. Его руки. Его голос. Его дыхание. Страсть, которая сожгла всё. Безумие, в котором никто не подумал об осторожности.

Тимур. Это его ребёнок.

Я беременна от человека, которого прогнала, потому что испугалась собственных чувств к нему.

Я резко села и на автомате вытерла живот салфеткой. Врач что-то говорил мне, мама повторяла: «Ты только не волнуйся, не волнуйся…», но я уже не слышала.

Всё тонуло в гуле того самого сердца. Бум-бум-бум.

Мама промокнула свой потный лоб салфеткой и откинулась на спинку стула.

— Господи, Аллочка… — выдохнула. — Вот это новость. Сейчас мне самой плохо станет от таких новостей.

Минуту она молчала, явно приходя в себя. Потом, как будто в ее голове что-то щёлкнуло, и она заговорила гораздо живее, с внезапным энтузиазмом и надеждой в голосе:

— Слушай, ну и хорошо! Здорово же! А то ишь ты, разводиться они собрались! Теперь все наладится. Ребёнок скрепит вас. Новая жизнь — это новый шанс для вашей семьи. Вот увидишь, как обрадуется Олег!

Я дернулась, как от пощёчины.

— Олег? При чём здесь Олег, черт возьми?

Мама окончательно растерялась, захлопала ресницами.

— Ну… как при чём? Он же отец… ты же… вы же не…

Она несколько раз запнулась и окончательно замолчала. Я отвернулась от нее и уставилась в окно.

Если бы кто-то сказал мне ещё сегодня утром, что моя жизнь вот так изменится — я бы не поверила. И всё же это произошло.

Целый месяц я тонула в сомнениях и чувстве вины. Я одна была виновата кругом. В том, что Олег был избит. В том, что всё зашло так далеко. В том, что полюбила Тимура. Я чувствовала себя предательницей.

Я подчинилась. Смирилась. Потому что так было проще — надеть маску, отыграть роль, угодить всем. Но теперь…

Теперь всё изменилось.

Теперь у меня есть нечто, что сильнее вины.

Я положила ладонь на живот.

У меня есть ради кого жить. Ради кого бороться. Ради кого разрушить клетку, в которую я сама себя загнала.

Я пока не знала, как именно, но теперь я точно знала зачем.

И этой ясности мне достаточно для того, чтобы действовать.

Я никому ничего не сказала. Ни детям, ни тем более Олегу. Попросила маму молчать. Она согласилась, но… Осуждала меня каждым взглядом. Но я даже не пыталась оправдаться.

Мне и без этого было нелегко. Я все ещё не до конца подружилась с мыслью, что снова стану матерью. А когда в голове всплывало: «мой ребёнок будет почти ровесником моей внучки», — внутри всё сжималось.

Это звучало абсурдно. Будто жизнь решила посмеяться надо мной. Я представляла, как они идут рядом: дочь моей Ани и… мой младший. Или младшая. Как будто мы с Аней не мать и дочь, а две подружки, решившие родить почти одновременно.