Книга Любовь без срока давности, страница 36 – Ольга Коротаева

Мрачнею теперь я. Да, напоминает. Не бывает таких самонадеянных идиотов, как этот «одноглазый». Его допросят и без меня. Степан Деомарович постарается. А я…

Смотрю на оперативника:

— Поэтому я и хочу поговорить со Светланой. Поймите, мы знакомы много лет, и трудно представить, что она могла пойти на такое. Больше верю, что Мершиков провернул это дело, а на случай обыска спрятал часть товара в детской, чтобы кинуть тень на жену. Не просто же так он записал завод на её имя.

— Муж и жена, Нина Ивановна, – жёстко произносит оперативник, – одна сатана. Вам ли об этом не знать.

Вспоминаю множество дел, где жёны заступались за мужей даже в ущерб себе и детям, несмотря на побои и измены. Загадочная русская душа! Хотелось встряхнуть их, призвать к жизни, но приходилось нацеплять на глаза повязку Фемиды, чтобы не видеть людей, а смотреть лишь на безликие буквы закона. И убеждать себя, что это их жизнь, и не в моих силах ни изменить чужое мировоззрение, ни вытащить несчастных из вечного, привычного, болезненного состояния мучениц.

— Хорошо, – сдаётся оперативник. – Держитесь за меня.

— Незачем, – отказываюсь. – Я прекрасно себя чувствую. Заберу свою малышку.

Степан Деомарович решительно хватает мою руку и кладёт на свой локоть.

— Машину поведу я, – безапелляционно заявляет он.

Я киваю на свой сотовый:

— Теперь-то можно взять?

— Можно? – Оперативник, кажется, не понял, о чём я. Смотрит на Мишу, тот молча протягивает мой сотовый. Степан расплывается в белозубой улыбке: – Ах, телефон! Конечно можно, дорогая Нина Ивановна!

По пути к Свете размышляю о запутанном деле, посматриваю на оперативника. Подозрительно добрый Степан Деомарович не просто так выбил для меня отгулы (вряд ли начальство так легко согласилось отпустить одну из двух оставшихся работоспособных судей) и выступил личным шофёром. Ему тоже это дело не кажется таким уж простым и понятным, как хочет показать.

Тишину разрывает трель звонка.

— Рогов, – рявкает в трубку Степан. Вижу, как он мрачнеет, мельком смотрит на меня. Говорит: – Понял. – Отключается и, не отрывая взгляда от дороги, произносит: – На разговор у вас будет минут десять, а после арест гражданки Мершиковой перестанет быть домашним.

— Почему? – настораживаюсь я.

— Ваш одноглазый пират представил её заказчицей нападения.

Застываю в недоумении, а Степан уже паркуется у особняка Мершиковых. Надрывно лает собака, слышатся радостные детские крики, мы подходим к воротам, оперативник нажимает на звонок. Дверь открывает светящаяся от счастья хозяйка, выражение лица её меняется, смотрит на меня удивлённо:

— Нина? – Переводит непонимающий взгляд на Рогова: – Э… Простите, не помню, как вас зовут.

Я молчу. Женщина не похожа ни на человека, которого обвиняют в хранении наркотиков, ни на злодейку, которая заплатила отравителю. Степан недовольно смотрит на меня, но, не дождавшись ни слова, просит разрешения поговорить. Света кивает, отступает, я вижу её дочку с разноцветным мячиком в руках. Рядом с девочкой виляет хвостом добродушный пёс Мершиковых. Ну не могу я поверить, что Света преступница!

Степан замирает у двери и многозначительно смотрит на часы, я беру Свету за локоть и аккуратно веду беременную женщину в сторонку.

— Меня только что пытались отравить хлором, – шепчу быстро. Решаюсь предупредить женщину: – Нападающий сказал, что ты заплатила ему. Скоро за тобой приедут.