Книга Любовь без срока давности, страница 77 – Ольга Коротаева

Итак, что же ожидает меня? Если выберусь – суд и явный срок. Увы, с отпечатками на пистолете и «свидетелем» нечего и думать о свободе. Плюс, разумеется, отстранение от должности, которое ввергнет в нищету всю мою семью. На душе становится совсем гадко. Даже если я подниму всех знакомых, половина из которых в неприятное дело вмешиваться не станет, мне не спасти свою жизнь. Не существование как таковое, а благоустроенность. Увы, Рогов меня раздавит так же легко, как грузовик лягушку.

Но всё это неважно, когда речь идёт о большем, чем деньги. Прижимаю руки к животу и едва сдерживаю рыдания от бессилия. Я обязана спасти моего малыша! Даже если впереди ждёт тюрьма. Это неважно. Я справлюсь. Главное, не дать себя убить, чтобы сохранить дар, который сделала мне судьба.

Раздаётся грохот железа, дверь со скрипом открывается, и я морщусь от яркого света, бьющего по глазам, но всё равно не вижу, что в проёме. Слышу глухой голос:

— Выходи.

Прижимаю ладонь ко лбу, настороженно смотрю на человека, а узнав его, покрываюсь холодным потом. Это же Евгений Георгиевич, «врач», который «погиб» от руки Рогова! В ушах звенит, мысли путаются, я спотыкаюсь. Одно дело – размышлять о преступлении, другое – видеть подтверждение своих догадок. Неясным остаётся только моё участие в этом деле: почему Рогов так рьяно вцепился в меня? Неужели думает, что Мершиков влюбился в судью? Это глупо. Стоит только вспомнить, как депутат удирал, сверкая пятками, бросив меня на произвол судьбы, так всё сразу ясно. Мне. Но не Степану Деомаровичу.

Мужчина хватает меня за локоть и нетерпеливо тащит в сторону второго дома, чуть больше и новее, чем тот, в котором держали меня. Я оборачиваюсь, но Светланы на крыльце не вижу. Впрочем, что ей здесь делать? Возможно, она и при моём появлении там стояла лишь для того, что убедиться – птичка в клетке. И доложить тому, ради кого предала мужа и себя. Ведь судя по тому, как Рогов легко подставлял женщину, ему плевать на неё. Лишь бы прикрывала их делишки да ноги раздвигала.

«Мёртвый» преступник вталкивает меня в комнату и ведёт к одному из двух старых продавленных диванов, с силой сажает на один и замирает рядом. Я смотрю на лжедоктора исподлобья и, незаметно сжимая гвоздь, ожидаю чего угодно. Но мужчина не двигается, глядит прямо перед собой. Слышу шаги и приближающиеся голоса, вторая дверь отворяется, и в комнату входит… отец Ивана!

— Василий, – шепчу в потрясении, не сумев сдержаться.

Он скользит по мне озадаченным взглядом, оборачивается к двери, в проёме которой появляется сам Рогов. Степан Деомарович улыбается мне так, словно это не его подручный притащил меня сюда, а мы случайно встретились в городском кафе:

— Как себя чувствуете, Нина Ивановна?

— Спасибо, – отвечаю в тон, – неплохо, несмотря на то, что меня похитили.

— А как ваш малыш? – с неизменной заботой в голосе уточняет Рогов.

Мне хочется гвоздём проткнуть ему что-нибудь стратегически важное. Да как он посмел спросить о ребёнке?! И в следующее мгновение я настораживаюсь: так он знает о моей беременности? Да я сама только что о ней узнала. Но нечего удивляться, если вспомнить, откуда меня забрал Миша. Плохо, очень плохо в создавшейся ситуации. Смотрю на отца Вани, и в животе скручивается узел страха. Кажется, я неправильно поняла причину своего похищения.