Книга Любовь без срока давности, страница 91 – Ольга Коротаева

Ваня целует меня, переваливается на спину и, притянув к себе, шепчет на ухо:

— Чуточку передохнём, и на второй раунд?

— Это ещё что за марафон? – смеюсь я, выводя кончиками пальцев замысловатые узоры на его груди.

— Меня не было целые сутки! – обвиняет муж. – Очень соскучился, но что увидел, когда пришёл? Спишь так сладко, что и будить не посмел. Даже крик Танечки не потревожил твой сон. – Прижимает меня сильнее и погружается носом в мои волосы, вдыхает с шумом и добавляет: – Ты устала. А это значит…

— Второй раунд отменяется? – игриво перебиваю я, вырисовывая круги на его теле всё ниже и ниже.

— И не мечтай! – сурово отвечает муж и улыбается. – Значит, что я готовлю завтрак, а ты можешь поспать ещё полчаса.

На том мы заканчиваем обсуждение планов и приступаем ко второму раунду.

* * *

Поздним утром я просыпаюсь от странного ощущения: мне одновременно мокро и тепло. Открыв глаза, вижу улыбающееся личико дочки, очень уж довольное. Отрываю голову от подушки, понимая, что спала на мокрой постели. Несколько секунд соображаю, что это может быть, а затем вижу пустой тюбик от детского масла.

— Проснулась? – заглядывает в комнату муж. Оценив размеры проблемы, улыбается: – Ого, какая мама хорошо промасленная! Хоть бросай оладьи и пристраивайся на третий раунд…

— Третий раунд переносится в кабинет прокурора! – Глянув на часы, слетаю с кровати. – Я опаздываю! – Мечусь по комнате, собирая разбросанные вещи, поскальзываюсь на разлитом масле и падаю на пол. – Ваня с интересом наблюдает за моими метаниями, а я едва сдерживаюсь: – Почему раньше не разбудил? Теперь прокурор меня так… отлюбит, что…

Ваня проходит и, садясь рядом, целует в губы, заставляя замолчать. Смотрит иронично:

— Не знал, что у вас с начальником такие горячие отношения. – Я пытаюсь вырваться, но муж не пускает. Шепчет: – Ложись-ка ты в постель! Может, выспишься и вспомнишь, что сегодня суббота.

Я замираю и недоверчиво смотрю на часы. Точно суббота! Я уже не на должности судьи, но до сих пор не могу привыкнуть, что у меня, как у нормальных людей, есть выходные дни, когда можно понежиться в постели и не сидеть ночами за делами. А днём – о счастье! – даже прогуляться с семьёй!

Смеюсь и приникаю к мужу, вдыхаю манящий аромат оладий и малинового варенья, а к нам уже ковыляет Танечка. Обнимает нас, лепечет что-то по-своему, смеётся. Ей нравится, что моя кожа скользкая. Но вот мне не нравится. Со вздохом беру дочку и осторожно, чтобы не поскользнуться, поднимаюсь и иду в ванную.

Когда мы с Таней, вымытые и румяные, спускаемся на первый этаж дома Василия Анатольевича, из кухни выходит мама Вани. Видит внучку и распахивает объятия. Я аккуратно веду дочку к бабушке и оставляю их вдвоём, сама прохожу на кухню. Целую неподвижно сидящего в инвалидном кресле свёкра, улыбаюсь ему:

— Доброе утро!

Он смотрит на меня ласково, на миг опускает веки. Увы, болезнь не пощадила его, почти полностью парализовав, но мы и это считали чудом, ведь врачи прогнозировали Василию Анатольевичу скорую смерть. Но в тот день, когда Рогов выстрелил в моего будущего свёкра, что-то сдвинулось при переломе рёбер, и течение болезни изменилось. Мы научились радоваться каждому дню, который проводили вместе.

Я обнимаю мужа, который тут же отмахивается лопаточкой: