Книга Маскарад, страница 195 – Ирена Мадир

Быстро увернувшись, я даже не пытаюсь напасть, снова и снова отступая. Тьма всё ещё скрывает нападающего, однако необязательно видеть, чтобы знать, кто передо мной.

— Не старайся, старик, – я отскакиваю в сторону от колющего удара, – ведь из нас, двух калек, ноги быстрее у меня.

Луатхар плашмя бьёт меня по бедру, вырывая изо рта болезненный выдох.

— Много болтаешь, я бы сейчас мог отрубить тебе ногу, dhil36^[36]! – строгий голос Родолита звучит негромко, но он почти оглушает. Наставник всегда умел производить впечатление.

Наконец тени расступаются, и сначала мелькают глаза с розоватым свечением, а затем появляется и сам Родолит. Без преувеличений он ни капли не поменялся с тех пор, как я был ребёнком. Разве что теперь менее худощав, чем обычно.

— Что, поднабрал? – хмыкаю я.

— Питание лучше и стресса меньше. – Родолит убирает луатхар в ножны и опирается на него, используя как трость. – А ты подрастерял ум или просто считаешь меня недостойным?

— Шхаан ни, лоотхорш37^[37], – я коротко кланяюсь ему, одновременно признавая вину и благодаря за бой.

— Произношение у тебя лучше не стало, – бурчит он, но тоже кланяется в ответ. – Пригласишь на чай или будем обсуждать дела тут, бегая от охранника, если тот вообще проснётся? Им бы, кстати, нанять кого получше…

— Это ведь не банк, красть тут особо нечего, – защищаю я театр и взмахиваю рукой, приглашая следовать за мной.

Родолит цокает языком и, прихрамывая, идёт чуть позади. Уверен, у него крайне недовольная гримаса, как у брюзжащего старика, кем он, по сути, и является, пусть лицо его и лишено морщин, да и выглядит он всё так же молодо, как и раньше. Золотые длинные волосы распущены, но заправлены за острые уши, в одном из которых, как и всегда, серьга-гвоздик.

Мы молчим, пока идём по тихому ночному театру, хотя я готов взорваться от эмоций. Всё же, с наставником мы не виделись довольно давно, и мне хочется расспросить его, где он был, чем занимался и… почему вернулся?

Наконец мы добираемся до одного из старых проходов с механизмом. Провести наставника через магические ходы будет накладно: придётся кучу времени убить на то, чтобы перезаговорить их. Так что я, отряхиваясь от пыли, пробираюсь в заросший паутиной узкий коридор. Идти приходится боком, как и наставнику, который не стесняясь матерится то на эльфийском, то на кнешском38^[38].

— Личико, смотрю, себе слепил. С чего бы? – интересуется Родолит, уже хромая за мной по лестнице вглубь подземелий.

— Пара, – нехотя бросаю я, на ходу обезвреживая собственную магическую ловушку, чтобы та не сработала на наставнике.

— И она не знает про шрамы?

— Знает. Видела.

— И как?

— Моё лицо с носом её, кажется, напугало больше, чем без него, – немного горделиво ухмыляюсь я.

— И насколько всё серьёзно?

— Замыкание… И я подарил ей подвеску с иолитом.

— О… О! Как мило, что ты соблюдаешь традиции…

— Не переживай, может, однажды, ты снимешь свою серьгу с родлитом и тоже кому-то отдашь. – Я распахиваю дверь в кабинет, позволяя наставнику пройти внутрь и наконец сесть.

Стул тут единственный, так что я становлюсь, привалившись к стене. Сейчас в этой комнате с ящиками чище, чем было до. Нет ни единого изображения ни Ковентины, ни моей сладкой пары.

— Не издевайся над стариком, – ворчит Родолит, касаясь серьги в ухе.