Книга Лёд и Сахар, страница 135 – Анна Эйч

— Мы оба знаем, чего он хочет. Ты отвёл? – строго спрашивает Геннадий Владленович, во взгляде которого зарождается полное разочарование во мне.

Я мотаю головой.

— Поэтому ты оказался в коридоре? Передумал в последнюю минуту?

Киваю, глаза начинают колоть от слёз. Слабак, не хватало ещё расплакаться из-за этого.

— Ты всё сделал правильно, Антон, – он выдыхает и подходит ко мне. – Слышишь? Правильно!

Снова могу только невнятно хмыкнуть и дернуть головой. И он и я понимаем, что после того, как Шнура найдут в сарае, впаяют ему наказание и проведут воспитательную беседу на тему полового воспитания, он ничего не вынесет из этого урока. Единственное, что его будет волновать, – это месть.

Месть жирному непонятливому сосунку, который навсегда предал банду и слово пацана.

Глава 52. Дети подземелья

Антон. Россия.

Асфальта здесь нет – только истоптанная грунтовка с проплешинами прошлогодней травы и свежими лужами, в которых отражается то ли небо, то ли просто серость этого апрельского дня. Я иду по Лесной улице увядающей деревне Стахановка, не уверен, что найду здесь то, что мне нужно, но Элли дала мне этот адрес, поэтому я сел в самолет и прилетел в родной город.

Мне нужен дом под номером тринадцать. Погода и так не располагает к веселью, а тут еще и цифра не самая доброжелательная. Я невольно поежился.

Под ботинками чавкает грязь – снег сошёл недели две назад, но земля всё ещё не просохла, и пахнет этой весенней сыростью, прелой листвой из-под сугробов, чем-то кислым и живым одновременно. Я зачем-то останавливаюсь у очередного покосившегося забора, будто мне нужна передышка. Забавно, я уже давно не в детдоме и не помню, когда испытывал подобные чувства, но, находясь здесь, не на своей территории, меня охватывает едва ощутимый, но все же страх. Кажется, если столкнусь со своим прошлым, то снова окажусь там, в сыром здании интерната, где пахло хлоркой и несвежими щами, где по коридорам гуляли сквозняки, а в душе не было горячей воды.

— Извините! – окликаю я бабулю, копошащуюся у себя во дворе. – Не подскажите, где тринадцатый дом?

Она что-то бурчит и причитает себе под нос, из чего я могу понять только «ходят здесь, вынюхивают», но затем почему-то решает все же помочь.

— Вон стоит, с крышей просевшей.

Я вижу старый деревянный дом с облупившейся синей краской на ставнях и покосившейся трубой. Двор зарос бурьяном, калитка держится на одной петле.

— Спасибо! – благодарю и иду по направлению к указанному дому.

Подойдя вплотную к забору, я надеюсь увидеть кого-то во дворе, но здесь, как и во всей деревне, всех будто инопланетяне похитили. Тишина. На самом деле я был бы не против уехать подальше от городской суеты в подобную деревню и отдохнуть с Сандрой и Марком, есть в этом своя прелесть, но сейчас совсем другое настроение и ситуация, от чего пасмурное небо, пустая проселочная улица и ветхие заборы нагоняют больше ужаса, чем умиротворения.

Решаюсь войти во двор, холодный металл калитки оставляет ржавый след на пальцах, отряхиваю руки и поднимаюсь на крыльцо.

Набираю воздух в легкие и ощущаю приятный запах дровяной печи. Сжимаю веки и стучу.

Раз, два, три… и новый флэшбэк накрывает сознание.

* * *

— Еще раз спрашиваю, ты меня сдал, крыса? – едкий голос Лёхи бьёт прямо в ухо, разрывая барабанные перепонки.