Книга Лёд и Сахар, страница 150 – Анна Эйч

— Соколов, я кончу раньше, чем ты ко мне прикоснёшься! – хнычу, схожу с ума от этих умопомрачительных речей, от которых влага стекает по внутренней стороне бёдер.

Антон подхватывает меня на руки и уносит в свою спальню. Наваливается всем телом и так же протяжно, красиво входит в меня, целует после каждого стона, действует медленно, тем самым заставляя меня смаковать каждую секунду, умолять о большем и впоследствии испытывать невероятные эмоции. Каждый нерв его тела настроен на меня, всё его обнажённое мускулистое тело терпеливо дарит мне наслаждение: руки гладят и массируют, губы ласкают, лижут, кусают и согревают кожу. Никогда не думала, что нежность и забота в постели могут быть такими сексуальными. Антон – воплощение здоровой любви, амбассадор медленного секса и долгих, не взрывных, а именно тягучих многослойных оргазмов.

— Никогда такого не чувствовала, – признаюсь я, когда спазмы блаженства немного ослабевают.

— Я тоже. С тобой всё как в первый и самый лучший раз, – признаётся мой принц и откидывается на спину, увлекая меня за собой. – С ума сойти, я и не подозревал, что этот день может закончиться так прекрасно.

Он резко поднимает голову:

— А как Элли вообще про тебя узнала?

Я натягиваю на себя одеяло и сажусь, облокотившись на изголовье кровати.

— Думаю, ей всё рассказала сестра.

— Мелкая? Ксюша?

— Да, она дружит с Ками. Познакомились, когда та каталась за сборную Канады и занималась в спортивном комплексе прямо возле Echo Coffee.

— Как тесен мир, – усмехается Антон, переворачиваясь на бок и подпирая голову рукой. – Что Элли тебе сказала?

— Ничего такого…

— Сандра, – строго смотрит на меня Антон.

— В общем, сказала, что однажды одна девушка – говоря «одна», я конечно имею в виду Элли – тебе уже разбила сердце, послав куда подальше. Она, конечно, тоже делала это из лучших побуждений, но есть принципиальная разница… – я замолкаю и сталкиваюсь с внимательным взглядом Антона.

— Есть, – кивает он, всматриваясь в мои глаза. – Тогда я не был готов пожертвовать всем ради любви.

Я уже знаю, что он скажет, и смущённо прячу глаза.

— А сейчас меня даже наличие сына не остановит. Если ты захочешь жить во Франции, мы переедем во Францию.

— Ты сумасшедший… – шепчу я и наклоняюсь, чтобы поцеловать его. – Но я не планирую возвращаться во Францию, вообще ничего пока не планирую.

Антон широко улыбается и снова целует меня, чтобы дальше продолжить нашу увлекательную беседу, но говорить уже будут наши горячие тела, путаясь в простынях и изнывая от желания друг к другу.

Эпилог.

Антон.

— Марк, подай мне, пожалуйста, палетку.

— Да, шеф! – сын ловко находит нужный инструмент и передаёт Сандре, для меня же половина слов на кухне звучит как иностранный язык: корнет, докер, шпатель… Они работают как слаженный механизм, и меня эта картина безумно умиляет: стою, подперев дверной косяк плечом, и залипаю на свою семью. Самых любимых и дорогих мне людей. Готов так вечность наблюдать за тем, как они уютно суетятся на кухне, что-то готовят, смеются, дурачатся и совершенно меня не замечают.

— Эй, ты чего завис? – А нет, всё же замечают. – Ты ткань разложил по столу, как я просила? – строго спрашивает Пироженка с прищуром.

— Да, но я так и не понял, что именно ты хочешь с ней сделать.