Книга Лёд и Сахар, страница 39 – Анна Эйч

Парни за столом начинают улюлюкать и хлопать, накаляя атмосферу соперничества между нами.

— Купер, тебе конец! – бросает нам в спину Стриженов, единственный, кто, видимо, в курсе, каким я становлюсь, когда в руках у меня оказывается кий.

* * *

Спустя два часа меня ненавидела вся команда. Вот так я заработал своё место в клубе и моментально его потерял, обыграв каждого с унизительным счётом.

На самом деле все парни нормально восприняли поражение. Если, конечно, можно считать нормальным, что Мэтт на полном серьёзе предложил написать петицию, запрещающую мне играть в бильярд в принципе.

Мы много смеялись, пили, обменивались подколками и раз за разом начинали новую партию. Я веселился, расслабился – кажется, со мной такое впервые за всё время, что я играю за клуб Торонто.

— Вот же срань! – ругается Купер, когда после серии ударов теряет ход по глупости. – Ну всё, можно идти чилить! Сокол, иди самоутверждаться! – фыркает он с сарказмом.

Я хмыкаю и становлюсь в стойку, но вибрация в кармане не позволяет мне сделать удар.

На экране высвечивается «Сандра», и меня бросает в жар. Она впервые звонит мне, и я почему-то сразу думаю о плохом, что-то случилось…

— Да! – поднимаю я встревоженно.

— Антон, привет!

— Привет, что случилось? – выходит грубо, но я уже по голосу понял, что она растеряна и, возможно, напугана.

— Ничего страшного! – настойчиво выпаливает Сандра, как всегда ставя меня на место одной интонацией. – Просто ты ключи дома забыл, а я сегодня ночую в центре. Завтра, как ты помнишь, у меня выходной, и я еду в Монреаль. В общем, ты не попадёшь в квартиру!

Она сейчас меня отчитала или просто таким тоном сообщила о проблеме?

В этом вся прелесть общения с ней: я веду себя как мудак, она мне на это указывает, и я становлюсь шёлковым. Но при этом ни я, ни она не говорим о своих претензиях напрямую, все наши перепалки происходят на уровне интонаций и игры в гляделки.

Слова не важны, важно, что ты за ними прячешь.

— Ключи? – переспрашиваю я, будто до меня не дошло с первого раза.

— Да, я держу в руках ключи с логотипом «Торпедо», что очень, кстати, странно, учитывая, что ты играешь за Торонто.

Да, вероятно, это не совсем отражает мою преданность кленовым листьям, но я храню брелок с символикой своего первого клуба как память о том, кто дал мне билет в жизнь, и не вижу в этом предательства клуба, за который сейчас играю, даже если завтра это будет клуб из КХЛ.

— Антон?

— Да! Давай я… – хочу сказать, что приеду, но замечаю, что вся команда уставилась на меня в ожидании моего удара. – Давай я курьера пришлю.

— За ключами?

Теперь она включила тугодума, мы с ней как два попугая.

— А мы с тобой что сейчас обсуждаем? – иронизирую, потому что хочу побыстрее завершить разговор и решить пустяковую проблему.

— Ты предлагаешь передать ключи от квартиры, напичканной дорогой техникой, мебелью и личными вещами одного из самых обсуждаемых хоккеистов Торонто, незнакомому человеку?

Первая мысль: она читала обо мне в интернете? То есть интересовалась? А с какой целью? Может, я ей, ну, нравлюсь?

— Ты права, – выдыхаю, понимая, что передавать ключи от своей квартиры через курьера – не вариант.

— Я еду в центр, может быть, ты где-то там?

— Я в «Восьмёрке» – это новый бар возле театра и торгового центра.