Книга Сердце на льду, страница 162 – Анна Эйч

— Спасибо, – холодно отрезаю, резко отодвинув лицо от его рук. Внутри борются облегчение от новостей о сестре и горечь предательства.

— Я всё решил, Элли, его отпустят, – летит мне в спину, пока я иду к двери палаты Ксю.

— Я очень рада, что у тебя хватило мозгов всё исправить, но я злюсь из-за того, что ты в принципе допустил мысль, будто имеешь право принимать такие решения без моего, а самое главное – без участия моей сестры, – голос дрожит от сдерживаемых эмоций.

— Элли… – в его тоне слышится мольба.

— Всё, Картер, не сейчас! Я хочу побыть с сестрой! – пресекаю его попытки оправдаться и поворачиваюсь к врачу, который оперировал Ксю. – Мистер Локвуд, к ней можно?

— Миссис Адамс, мы ещё не провели все тесты, но я думаю, вы можете пока с ней поговорить, после мы продолжим. По первичному осмотру она вполне хорошо себя чувствует, думаю, нам не о чем беспокоиться, – его спокойный тон действует как бальзам на растревоженную душу.

— Спасибо вам большое! – чуть сдерживая слёзы, произношу хриплым голосом.

— Не время плакать, проходите, – врач заботливо улыбается и открывает дверь палаты.

Сестра полулежит на больничной койке, с любопытством изучая катетер, вставленный в её хрупкую руку. Увидев меня, её бледное лицо мгновенно озаряется улыбкой, словно лучик солнца пробился сквозь тучи.

— Элли! – восклицает она, и в этом единственном слове столько радости.

— Малышка! – бросаюсь к ней и аккуратно обнимаю, боясь потревожить многочисленные датчики и трубки. – Мы так испугались!

Чувствую, как дрожат мои руки от пережитого ужаса.

— Всё в порядке, я проверила: руки и ноги двигаются, а это значит, я смогу кататься, – произносит Ксю с легким задором, будто речь идёт о незначительной царапине, а не о пулевом ранении.

— Да, сможешь! – слёзы непрошенными гостями скатываются по щекам, пока я бережно глажу её шелковистые волосы, впитывая каждое мгновение этого воссоединения.

— Хватит сырость разводить, – Ксю мягко отстраняется от моей груди, пристально вглядываясь в моё заплаканное лицо. – С каких пор Эльвира Золотова, железная леди, стала такой сентиментальной?

В её голосе слышится привычная подколка, и это самый драгоценный звук в мире – значит, моя Ксю по-настоящему в порядке.

— С тех пор, как чуть не потеряла тебя, – отвечаю, пытаясь совладать с предательским дрожанием подбородка.

— Ой, вечно ты всё преувеличиваешь, – закатывает она глаза, но в их глубине мелькает понимание.

— Вообще-то, это твоя фишка, – смеюсь сквозь слёзы, жадно осматривая сестру, впитывая каждую деталь.

Надо же, какое невероятное счастье – просто разговаривать с человеком, просто знать, что он жив. Никогда не думала, что буду так благодарна за эту простую возможность.

Дверь палаты распахивается с театральным размахом, и в комнату вваливается Картер с коробкой из любимой кондитерской Ксю и охапкой розовых воздушных шаров, которые заполняют половину палаты.

— Сюрприз! Мелкая, поздравляю с первой пулей, теперь ты можешь записать рэп-альбом! – объявляет он с наигранной торжественностью, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу больничной палаты.

— С пулей? – недоумённо переспрашивает Ксю, но Картер не замечает вопроса, полностью погружённый в своё импровизированное представление.

— Держи, твои любимые! – он передаёт ей коробку и присаживается на край кровати, заставляя матрас слегка прогнуться. – Ты как себя чувствуешь?