Книга Сердце на льду, страница 189 – Анна Эйч

— Девственницы так не говорят.

— Значит, я девственница лёгкого поведения.

— Мне подходит, – вторю ей и пресекаю дальнейшие разговоры столкновением наших губ. Её рот оказывается таким же жарким и сладким, каким я его помнил – вкус забытого ею прошлого, которое я намерен вернуть прямо сейчас.

Сена.

Сегодня ночью я позволила себе утонуть в бездне, имя которой – Курт Максвелл. Его горячие губы исследовали мое тело, словно карту с сокровищами – без устали, с жаждой первооткрывателя. Он сводил меня с ума своей нежностью, особенно в тот момент, когда впервые наполнил собой. Курт шептал: «Моя девочка», обжигая рваным дыханием шею. Мускулистые, по-настоящему мужские руки беспощадно сжимали и ласково гладили, терзали и снова возвращались к трепетным объятиям, оставляя после себя сладкое напоминание о том, что я и есть причина его одержимости.

Властно прижав меня спиной к своей твердой груди, он заставил почувствовать еще тысячу оттенков удовольствия. Впиваясь ногтями в дубовое изголовье кровати, я кричала его имя, как заклинание и проклятие одновременно. Потому что он и был моим проклятием. Отныне ни один мужчина не сможет прикоснуться ко мне так же. Никто не превзойдет Курта в умении читать мои тайные желания и исполнять их словно под аккомпанемент фейерверков и оркестра.

Если бы я могла видеть нас со стороны, то лишилась бы девственности только от одного давления внизу живота. Но я не видела. Я была частью этой живописи – блеклой краской, которую беспощадно смешивают с дерзкими и яркими цветами, заставляя пылать на холсте. Я была главной героиней в этом откровенном, будоражащим до самых костей, сюжете.

Комната запомнила наш тихий шепот, протяжные стоны, резкие крики и требовательные приказы. Она запомнила мою готовность подчиниться во всем и его первобытную потребность обладать.

* * *

Утро.

Я лежу, прижатая мертвой хваткой к горячей груди Курта, который мирно посапывает, опаляя мой затылок своим дыханием. Его рука с приятной тяжестью покоится на моем животе, и я позволяю себе утонуть в этом сладком заточении. Всю ночь он властвовал надо мной, доказывая, кому я принадлежу, чтобы утром так спокойно спать, уверенный, что никуда я больше не денусь. Он подсадил меня на эти ощущения, словно на наркотик, окатив целым спектром эмоций.

Сделав несколько осторожных попыток выбраться из его объятий, я все же выскальзываю из-под рельефных рук. Придерживая на груди одеяло, ищу ногами пол. Едва касаюсь паркета, как тут же оказываюсь в плену сексуального тела Курта.

— Куда собралась? – хрипло произносит он, и от его голоса моя кровь закипает.

— Хотела попробовать приготовить те протеиновые панкейки, о которых мы говорили на пробежке, – хихикнув, отвечаю я.

— Мой панкейк уже здесь, – он начинает целовать мою шею, прокладывая влажную дорожку ниже. – И мне он очень нравится…

— Щекотно! – вырывается у меня сквозь смех.

— Сейчас будет приятно…

— Ай, всё, хватит! Я хочу есть! – смеясь, я мечусь по постели, пытаясь вырваться из его цепких объятий. Но если честно, я не слишком стараюсь. Курт с легкостью возвращает меня обратно, накрывает своей грудой мышц и блокирует любое сопротивление. Его губы жадно впиваются в мои – грязно, страстно, с извращенной потребностью.