Книга Сердце на льду, страница 218 – Анна Эйч

— Слишком много внимания для одного человека. Я на такое не рассчитывал, – признаюсь честно, чуть пожимая плечами.

— Привыкай! Теперь ты – лицо бизнеса. Придется ходить на пресс-конференции, читать лекции, давать интервью, сниматься в рекламе…

— Боже мой, остановись! Тебя что, Элли покусала? Или ты заразилась, пока изображала ее последние два часа?

— Нет! – смеется она. – Просто я наконец-то решила, кем хочу стать!

— И кем же? А главное – где? – спрашиваю с интересом. Мы никогда не обсуждали место ее учебы. До амнезии она рассматривала только российские университеты, поэтому я старался не строить долгосрочных планов на будущее. Если Зефирка решит учиться в России – я поеду за ней. Без вопросов и обсуждений.

— На специалиста по связям с общественностью! – гордо выпаливает она и добавляет: – В университете Квебека в Монреале!

— Ты выбрала Монреаль?

— Ага! – она кивает с такой радостью, что кажется, вот-вот начнет подпрыгивать на месте.

— Ты уверена? Это точно твое решение? Ты делаешь это не из-за меня? – Я счастлив слышать о ее выборе, но только если он продиктован ее собственными желаниями.

— Я выбрала Канаду, потому что здесь моя семья и мой парень. Монреаль – потому что здесь моя танцевальная команда, которую я уже дважды бросала и больше не могу подвести. Здесь есть работа тренером с наставником, который в меня верит. И снова – здесь мой парень. Я живу жизнью мечты! Осталось только французский выучить. – Она обвивает руками мою шею и приближается для поцелуя.

— Je vais t'apprendre tout.

— Budu rada stat' vashej uchenicej, Doktor Maksvell! – нарочито отвечает она мне на русском. Я не понимаю ни слова из сказанного, но это и неважно: мы общаемся на языке любви и понимаем друг друга без слов. Я тянусь к ее губам, чтобы украсть еще один поцелуй. Между нами остаются считанные миллиметры…

— Вот кабель! – вдруг вскрикивает Сена, резко переключая внимание на что-то за моей спиной.

— Что случилось? – недоуменно спрашиваю, следуя за ее взглядом.

— Хантер! Я же сказала ему держаться подальше от Леры!

— Ревнуешь своего бывшего? – поддразниваю я ее с усмешкой, не испытывая ни капли ревности на самом деле.

— Очень смешно! – передразнивает она меня с возмущением. – Просто Лера… В общем, такие как Хантер ей не подходят. Ему лучше держаться от нее подальше.

Я лишь молча улыбаюсь ей в ответ, многозначительно приподняв бровь.

— Что? Я что-то не то сказала?

— Мне тоже следовало бы держаться от тебя подальше… Но видишь ли, сердцу не прикажешь.

— Ты ничего не понимаешь!

— Все, оставь их в покое, – мягко перебиваю ее протесты и накрываю пухлые губы в жарком поцелуе. И вот, мир снова исчезает, оставляя только меня и её.

Врача и пациентку.

Сломанного хоккеиста и олимпийскую чемпионку.

Американо и маршмеллоу.

Sender: Unknown

Recipient: Zolotova Kseniya Vladimirovna

______________________

Дорогая доченька!

Я долго думал, стоит ли писать это письмо. Наверное, у меня нет права на твое внимание, и уж тем более – на твою любовь. Но если ты читаешь эти строки, значит, я все-таки решился. Значит, мне хватило смелости признаться в том, что я пронес в своем сердце все эти годы.

Меня зовут Владимир Рахманинов. Я твой отец.

Ты можешь сразу отложить это письмо в сторону, и я пойму. У тебя есть полное право ненавидеть меня за то, что я исчез из твоей жизни еще до того, как ты появилась на свет. Но прежде чем ты сделаешь это, позволь мне рассказать тебе правду.

Я любил твою маму, Веронику, всем сердцем. Она была моим светом, моим вдохновением. Но жизнь не всегда дает нам то, чего мы хотим. В молодости я совершил ошибку – связался с людьми, которые не прощают долгов и слабостей. Когда Ника сообщила мне, что беременна, мое прошлое настигло меня и заставило выбирать. Эти люди знали обо мне всё и могли причинить вам боль, чтобы добраться до меня. Я не мог этого допустить.

Единственным способом защитить вас было исчезнуть из вашей жизни. Сделать так, чтобы они поверили: вы для меня ничего не значите. Это было самое трудное решение в моей жизни. Я оставил твою маму с новорожденной дочкой на руках, зная, что никогда не смогу объяснить ей причину своего поступка. А теперь, когда я могу свободно об этом говорить, она не сможет меня услышать.

Но знай: я никогда не переставал любить тебя. Все эти годы я следил за тобой издалека. Видел, как ты росла, как превращалась в сильную и талантливую девушку. Я знал о твоей любви к фигурному катанию и старался помочь тебе так, как мог: через фонды, гранты, анонимные пожертвования. Ты могла не знать об этом, но я всегда был рядом – пусть и невидимо.

Эльвира вырастила тебя сильной, доброй и целеустремленной. Она стала для тебя семьей там, где я оказался слишком слабым и трусливым. Безумно благодарен ей за это.

Доченька, моё сердце переполняется гордостью за тебя каждый раз, когда я слышу твоё имя. До сих пор не могу поверить, что я отец олимпийской чемпионки! Ты достигла таких высот благодаря своему труду и упорству – и я счастлив быть хоть маленькой частью этой истории.

Понимаю: не имею права просить у тебя прощения или встречи. Я слишком долго был в тени и слишком много потерял из-за своего выбора. Но я хотел, чтобы ты знала: ты всегда была в моем сердце. И всегда будешь там – до самого последнего дня.

Я оставил для тебя банковский счет с суммой, которой хватит на то, чтобы осуществить любую твою мечту. Ты можешь распорядиться этими деньгами так, как посчитаешь нужным: вложить их в свое будущее или забыть о них навсегда – это твое право.

Если когда-нибудь ты захочешь увидеться со мной или хотя бы услышать мой голос – просто позвони по номеру телефона на обороте листа. Я не смею просить тебя об этом, но буду молиться о том дне, когда услышу твой голос или увижу твои глаза – такие же прекрасные и глубокие, как у твоей мамы.

С любовью и вечным уважением к тебе,

Твой папа.