Книга Дотла 2. Красная королева, страница 32 – Анна Эйч

Отдавшись полностью порыву и разрывающей боли внутри, я с замаха ударяю его свободной рукой. Звук пощёчины разрезает тишину комнаты.

Дэн застывает, его щека медленно наливается алым. В глазах – шок, смешанный с пониманием. Он не отстраняется, не пытается защититься. Принимает мою ярость как должное. Его взгляд говорит яснее любых слов: он знает, что заслужил это. Челюсть напрягается, но он молчит, позволяя мне выплеснуть боль.

— Ты работаешь на мафию? – выстреливаю я.

— Вика…

— Отвечай! Да или нет? – повышаю тон.

— Давай сядем.

— Да или нет? – я настроена решительно, никаких больше долгих разговоров. Я хочу видеть, слышать правду без прикрас. Просто свалите на меня эту бомбу, и пусть меня разорвёт на части. Лучше так, чем жить будто в симуляторе, где все декорации фальшивые.

Он глубоко вздыхает и одаривает меня молящим взглядом.

Не смей. Мне. Врать.

— Нет, – отрезает он, побеждённо присаживаясь обратно на диван. Его плечи опускаются, будто под тяжестью невидимого груза. – Я больше не работаю на мафию. То, что ты видела вчера, были инстинкты, которым меня обучили ещё в семнадцать лет. Я был в составе бандитской группировки Руслана Костенко, но вышел оттуда ещё до встречи с тобой!

Меня знобит, я всё ещё не могу отойти от вчерашней эмоциональной встряски. Каждое его слово проникает под кожу, как тонкая игла, оставляя следы неприятной правды.

— Разве из мафии просто так уходят? – мой голос звучит тише, но в нём кристаллизуется недоверие.

— У меня получилось, – в его глазах мелькает тень прошлого, которое, видимо, стоило ему немалых жертв.

— И ты уверен, что твои действия не повлекли за собой никаких последствий?

— Что ты имеешь в виду?

— Ваша со Стасом мама, она ведь умерла почти сразу, после твоего ухода, ведь так? – произношу я, и комната словно становится холоднее от моих слов.

Дэн сверлит меня ореховыми глазами, пытаясь понять, какую игру я затеяла. Его взгляд – как у загнанного зверя, который видит опасность, но не знает, с какой стороны придёт удар.

— Мама умерла своей смертью, я проверил данную информацию, но это не отменяет нашей со Стасом вины, – его голос надламывается на последнем слове, обнажая рану, которая, видимо, так и не зажила.

— А причем здесь Стас? – впервые за долгое время мне хочется защитить его брата. Проклятие, кажется, я начинаю принимать его сторону. Эта мысль застаёт меня врасплох.

— Он должен был остаться дома! У нас с братом был договор – не оставлять маму одну. И даже после появления Миронова мы продолжали следовать этому негласному правилу. В тот вечер Олега не было в городе, у меня были поздние занятия в университете, но Стас понадеялся на охрану и оставил маму одну в большом доме. Уехал на соревнования по киберспорту. Если бы он не поехал, маму можно было бы спасти! – в его голосе звучит застарелая, но не утихающая боль, смешанная с виной и горечью потери.

— Ты тоже не отменил свои дела, – бросаю упрёк, осознавая, что оба брата существуют в замкнутом круге взаимных обвинений, словно два планетарных тела, вращающиеся вокруг одной трагедии.

— Не отменил, и я не снимаю с себя вины. Нас не оказалось рядом, мама не смогла вызвать себе скорую и умерла. На этом всё, – Дэн смотрит сквозь меня, его взгляд устремлён куда-то в пространство воспоминаний. – Винить в этом некого, кроме её сыновей, которые должны были быть более внимательными!