Книга Дотла, страница 52 – Анна Эйч

— Малышка, ты совершенна, хочу поцеловать каждый сантиметр твоей кожи…

— Стас, давай снизим градус сексуальности в нашем сеансе массажа.

— Единственный способ снизить сексуальность ― это выгнать тебя из комнаты, но этого я сделать не могу.

Хихикнув, он завалился рядом, притянул меня спиной к себе и тихо прошептал в мои волосы:

— Спи, Кузнечик, сегодня секс у нас будет только если во сне, так что сильно не кричи там моё имя, ладно?

— Ничего не могу обещать, ― зевая, ответила я ему и провалилась в сон.

Как вечер, в котором было столько страсти, мог закончится на такой милой ноте? Кажется, я совсем не знаю Стаса, но то, что властный плохиш Куртов может быть нежным и терпеливым парнем, мне очень нравится, и я хочу знать, что ещё скрывается под маской неуязвимого хулигана.

Стас

Полгода назад

Зачем я это сделал?

У меня не было объяснений своих поступков. Когда Вика отшила меня у клуба, а брат заявил, что я влюбился, то чётко решил для себя: пора заканчивать! Не время сейчас заводить девушку, и не потому, что я весь такой одинокий волк. Совсем нет. Я просто дико боюсь, что мои проблемы станут не только моими. Я знаю, как работает Костенко: если ты не делаешь то, что он хочет, то его люди заставят тебя это сделать, используя твоих родных. Пока что у меня безупречная репутация перед кланом: я успешно добыл им пароль, а после смог передать важное сообщение поставщикам товара для Костенко, используя компьютерную игру, геймерский сленг и математику. Но все эти заслуги перед местной мафией могли в любой момент обернуться против меня, ведь в конечном счёте я работал на них не из-за недостатка адреналина или денег, ― я подозревал, что именно Костенко инициировал смерть нашей с Денисом матери в отместку за уход Дэна из бизнеса.

«Я здесь, чтобы узнать правду. Я здесь, чтобы отомстить!».

Я напоминал об этом себе каждый раз, когда шёл на задание, но, кажется, даже смерть самого родного человека уже не являлась достаточной мотивацией: мне всё чаще хотелось плюнуть на всё и скрыться в неизвестном направлении, прихватив с собой Кузнечика.

И снова эта огненная девчонка, не выходящая у меня из головы. Тогда, у клуба, она заявила, чтобы я больше не прикасался к ней, но я воспринял это как руководство к действию. Увидел её в университете и поплыл: вся моя выдержка полетела к чертям, стоило увидеть этот стройный силуэт, пронзительные изумрудные глаза и конский огненный хвост. Адский коктейль дерзости и секса!

В итоге я выпалил то, чего сам от себя не ожидал: дал ей надежду, что я готов строить отношения, готов принадлежать ей на исключительных условиях, только бы она подпустила меня к себе. Почему же она снова меня не отшила? Клянусь, это был бы последний раз, больше бы я не пытался: засунул свой азарт и зародившиеся чувства куда подальше и снова превратился бы в того Стаса, от которого одни проблемы.

Но она, мать вашу, согласилась и позволила не только поцеловать себя. Нет! Она со всей своей страстью готова была идти дальше. Я уже давно не пай-мальчик, поэтому, когда мы, мокрые от дождя и возбуждения, завалились в квартиру, мой мозг перестал функционировать. Её длинные загорелые ножки из-под лёгкого развивающегося платья, чувственные губы, на которых я с таким наслаждением ловил каждую солёную каплю, стали спусковым механизмом для моих очень плохих манер. Всё происходило на уровне животного инстинкта: пелена похоти затуманила мой разум. Я не услышал, как Вика просила не спешить, не заметил её сигналов притормозить. Боже, надеюсь, я не выглядел в тот момент как насильник. Когда я увидел кровь, меня будто плитой огрели. Я не имею ничего против девственности, просто это было слишком. Я и так чувствовал себя подонком — ведь, попросив её дать мне шанс, уже знал, что провалю его. Мне нужно будет с ней расстаться и сделать это так, чтобы все поверили: она мне безразлична. Запуская свои жадные руки ей под юбку, касаясь её сливочной кожи, целуя и сжимая в своих объятьях, каждым гребаным действием я её обманывал, но, как последний ублюдок, пользовался моментом и не мог остановиться. Одурманил себя иллюзией нормальности. Позволил поверить ей, а самое страшное — себе, что могу получить любовь без последствий.