Книга Измена. Я ухожу красиво, страница 52 – Элен Ош

В холле Макс ждет меня, облокотившись на стойку ресепшена. Его взгляд – теплый и оценивающий – скользит по моей фигуре, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Он подходит, берет мою руку и нежно целует костяшки пальцев.

－ Прекрасно выглядишь, – шепчет он, и я чувствую, как щеки заливает краска.

－ Макс, я выгляжу как чучело! Мне нужна чистая одежда, а для этого необходимо попасть в квартиру. Мою квартиру! －говорю обиженным голосом ребенка, у которого отобрали любимую игрушку.

Макс улыбается, запускает руку в карман и извлекает связку ключей. Мой брелок, но ключи новенькие, блестящие.

－ Что это, Макс? － протягиваю руку, а он опускает их на раскрытую ладонь.

－ Твое спасение, как я полагаю. Пока ты спала, я вызвал слесаря, купил новый замок, а он его заменил, вскрыв твою квартиру. Кстати, очень уютная!

－ Макс, это ты мое спасение! －бросаюсь к нему на шею, покрывая лицо поцелуями.

— Все для тебя, Макси-моя. Идем завтракать, — и утягивает в сторону уютного кафе, источающего аромат кофе и свежей сдобы.

В кафе Макс выбирает столик у окна, откуда открывается вид на утренний город. Заказывает для меня латте и свежий круассан с миндальным кремом, а себе – крепкий черный кофе и омлет. Пока мы ждем заказ, его взгляд, пристальный и изучающий, словно пытается предугадать каждое мое движение, буравя меня насквозь.

Мы оба знаем: полного, безудержного счастья не будет, пока между нами, как непробиваемая стена, стоит Беляев. Но даже само присутствие Макса действует на меня, как живительный бальзам, исцеляющий израненную душу, и оттого мысли обретают ясность.

— Мне в больнице дали адрес отделения и телефон участкового, который составлял протокол по поводу случившегося с… Беляевым, — имя застревает в горле, словно кость, не желая произноситься в присутствии Макса. Как же чуждо мне теперь любое обращение к нему, даже просто "муж".

— Давай сюда, — мгновенно реагирует Макс, — я сам позвоню и все выясню. А ты пока поешь, Марго!

— Макс…

— Что?

— Я в любом случае не останусь с ним. Не смогу, даже если он…

— Что "он", Марго? Останется инвалидом?

Я киваю, прикусив губу до боли. Не хочу даже думать об этом, но… В больнице не сказали ничего определенного, и эта неопределенность давит невыносимым грузом.

— Марго, — его пальцы сжимают мои, а сам он склоняется так близко, что я чувствую жар его дыхания на своей щеке, — а я и не собираюсь тебя отпускать! Независимо от его состояния. Он потерял тебя. Безвозвратно. Точка.

В его словах звучит такая уверенность, такая непоколебимая решимость, что я невольно верю.

Макс набирает номер участкового инспектора, и я, затаив дыхание, наблюдаю за каждым его движением. Его лицо остается невозмутимым, но я чувствую, как напряжены его мышцы. Макс задает четкие, конкретные вопросы, и в его голосе сквозит сталь.

Нервно сминая салфетку в руках, словно пытаясь удержать ускользающую смелость, я позволяю себе эту мимолетную слабость. Рядом с Лариным даже самая закаленная стюардесса, привыкшая к внештатным ситуациям и турбулентности, ощутит себя хрупкой и беззащитной. В его присутствии меркнет уверенность, приобретенная годами.

Закончив говорить, Макс откидывается на спинку стула, сверля меня взглядом, от которого по коже бегут мурашки.

— Ну что? Из твоих лаконичных ответов я ничего не поняла.