Книга Измена. Я ухожу красиво, страница 55 – Элен Ош

— Нет, она чувствует себя вполне удовлетворительно. К сожалению, она не зафиксировала побои, нанесенные ей Беляевым, что значительно осложняет следствие.

— Но тогда…

— Но у Земцовой, — перебивает меня следователь, — есть покровитель, осведомленный о произошедшем, который, собственно, и совершил самосуд. На что Беляев и подал обвинение. Ну, а те в свою очередь…

— Насколько я понимаю, — вклинивается в разговор Макс, — это дело исключительно между этими двумя сторонами. И Маргарита Михайловна может быть свободна, заверив свои свидетельские показания подписью, верно?

— В сущности, да…

— Марго, подожди, пожалуйста, в коридоре, — бросает мне Макс, даже не взглянув в мою сторону, словно он здесь хозяин, а не следователь.

Я покорно поднимаюсь и выхожу из душного кабинета, ощущая, как кровь прилила к лицу, словно я раскаленный уголь.

(Два месяца спустя)

В зеркале на меня смотрит незнакомка. Вернее, знакомая, очень знакомая, но словно отполированная, отшлифованная временем и… счастьем. Платье цвета слоновой кости струится по фигуре, подчеркивая талию, и я не могу не отметить, что сидит оно идеально.

Последние два месяца пролетели как в тумане, как в сладком сне. Всего два месяца… А кажется, целая вечность отделяет меня от той, прежней Маргариты, с потухшим взглядом и разбитым сердцем.

В голове невольно всплывает лицо Беляева. Его ложь, его предательство… Как же я могла быть такой слепой? Как могла потратить столько лет на человека, который оказался… чужим?

Последняя наша встреча… Больница. Я шла туда, будто на казнь, и сердце мое сжималось от предчувствия неминуемой беды. Спасибо Максу, он был рядом – моя несокрушимая скала, маяк надежды на счастливое завтра, полное любви и света. Но все же… К тому моменту, когда Беляева перевели из реанимации в обычную палату, мы уже были официально разведены.

И здесь не обошлось без Макса. Его связи – словно невидимые нити, за которые он умело дергал, – заставили неповоротливую бюрократическую машину работать с невероятной скоростью. В мгновение ока брак с Беляевым был аннулирован, имущество разделено, а моя доля тут же продана. Кто оказался покупателем – для меня так и осталось тайной. Всеми делами заправлял Ларин, а я… я просто доверилась ему, позволила себе роскошь быть слабой женщиной, о которой есть кому позаботиться искренне, без фальши и грязных секретов, в отличие от Беляева.

Я вошла в палату, стараясь не выдать волнения. Беляев лежал, бледный и осунувшийся, совсем не похожий на того самоуверенного мужчину, которого я знала. В глазах его мелькнула тень узнавания, смешанная с удивлением и, кажется, даже испугом.

— Здравствуй, — тихо сказала я, присаживаясь на край стула. — Как ты?

Саша слабо кивнул, не в силах произнести ни слова. В палате повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь мерным писком медицинских приборов. Я понимала, что должна что-то сказать, но слова застревали в горле.

Я не знала, что чувствую к нему. Злость? Обиду? Презрение? Или что-то еще, что я боялась признать даже самой себе? Он сломал мою жизнь, предал меня, но сейчас, глядя на него, я видела лишь сломленного человека, нуждающегося в сочувствии.

— Я рада, что ты жив, — наконец выдохнула я. — Это главное.

Беляев прикрыл глаза, и по щеке его скатилась скупая слеза. В этот момент я поняла, что все обиды и претензии больше не имеют значения. Осталась лишь пустота и осознание того, что прошлое навсегда останется в прошлом.