Книга Каменная кровь, страница 126 – Мия Флор

Когда дождь из камней прекращается, я поднимаю голову.

Надо мной с Кострисом зависает огромная голова полоза. Два янтарных глаза с интересом рассматривают меня и обсидианником.

Лицо ефрейтора застыло в ужасе. Он тоже видит змея.

Черное тело полоза медленно выползает из разлома, извивается, и занимает половину арены.

"Ведьминское отродье… Вот мы и встретились, дорогуша…" – шипит в моей голове полоз.

Тишина.

Пыль, поднятая камнями, замирает в воздухе. Змей приближает голову, рассматривая нас с ефрейтором. Раздвоенный язык мелькает, пробуя воздух. На нем больше нет сковывающих колец… Полоз свободен и смертельно опасен.

Секунда растягивается в вечность. Затем змей издает оглушительный рев и бросается к трибунам. Его хвост, толщиной с вековой дуб, обрушивается на черные камни. Трибуны рушатся, как карточный домик. Каштоуны кричат, пытаются спастись бегством.

Полоз направляется к Горнилу Камня, к королевской трибуне, но быстро передумывает. Королева, окруженная алмазниками, уже скрылась за стенами каменного муравейника.

"Кровь… Мне нужна твоя кровь" – отзывается в голове голос змея.

Он продолжает крушить все вокруг арены. Камни летят во все стороны. Я падаю на колени, прикрывая голову руками. Кострис сгибается рядом.

— Это… невозможно, – шепчет он. – Их не существует…

Но чудовище продолжает громить арену, мстя за долгие годы заточения под землей.

Раздается оглушительный треск. Дно арены под нашими ногами покрывается трещинами, как паутина.

— Берегись! – кричу я, но мой голос тонет в грохоте разрушения.

Плита под ногами Костриса внезапно проваливается. Он пытается удержать равновесие, но оказывается подброшенным в воздух. В его глазах мелькает ужас. Я никогда не видела Костриса таким. Падая, ему удается зацепиться за образовавшийся разлом, но пол арены продолжает дрожать от ударов змея.

Часть каменей подо мной тоже ухается вниз. С губ срывается визг, я падаю… Поднятая пыль затмевает все пространство.

Я резко смолкаю, когда ногами ощущаю, что плита упирается во что-то и прекращает полет. Я оказываюсь рядом со свисающем с обломка дна арены Кострисом. Его пальцы в крови, а вспотевшее лицо покрылось грязью.

Он хрипит. Уверена, ефрейтор не провисит так долго.

Каменная поверхность, на которой я балансирую, достаточно широка, чтобы поместить на себе пятерых кадетов, а что-то внутри меня заставляет протянуть Кострису руку.

Мы враги, но сейчас находимся в одной беде.

— Держись! – кричу я, глотая пыль.

На лице ефрейтора проскальзывает смесь недоверия и ужаса. Он замирает от неожиданности.

Грохот раздается где-то над нашими головами, и остатки дна арены опускаются еще на несколько сантиметров.

Моя рука вытягивается к Кострису, хватая его за запястье в последний момент. Ефрейтор слишком тяжелый, но я продолжаю держать его крепко, вцепившись в руку.

— Ну, давай! – кричу я ему, упираясь коленями в более устойчивый участок камня.

Кострис смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых больше нет высокомерия, а недоверие сменяется непониманием. Почему я спасаю его? Этот вопрос читается в его взгляде. И я сама не знаю. Какова вероятность, что мы выберемся из-под завалов?

Я рычу от напряжения и тяну его вверх. Кострис цепляется свободной рукой за край. Еще один рывок – и он выбирается на поверхность, тяжело дыша.