Книга Каменная кровь, страница 79 – Мия Флор

Это делает Николай. Он берет мою раненную ладонь, промывает, приближает к ней свою и начинает понемногу вытягивать яд. Темные пятна остаются на его пальцах.

Даже не думала, что Николай способен на такое… Его прикосновения кажутся нежными и успокаивающими, пока он не начинает бинтовать руку, словно намереваясь переломать все косточки.

— Ай! – вскрикиваю я от боли, тут же словив его грозный осуждающий взгляд.

— Чем быстрее ты привыкнешь к боли, тем лучше. – выдавливает он.

Неужели, к такому можно привыкнуть? Я стискиваю зубы, подавляя стон.

После чего Николай заставляет меня съесть еще одну конфету. Плавленый сахар приятно тает во рту, наполняя новыми силами.

Затем, я смотрю на то, как Николай снимает свой китель, оголяясь до пояса. Это зрелище завораживает.

Он стоит ко мне спиной, открывая вид на тело, покрытое многочисленными шрамами, но это не делает его менее совершенным.

Я перестаю сосать конфету.

Два ранения кажутся свежими. Плечо, куда его укусил змей, и правый бок.

— Тебе… помочь? – спрашиваю я, заметив, как его мышцы напрягаются от боли.

— Лучше заткнись. – фыркает он.

Затем, он садиться на стул и подносит свою руку к ране, как делал это ранее со мной. Со спины я вижу, как на его ладони собираются капли крови.

— Почему ты не смог применить свои силы… На змее? Тебе не пришлось бы так рисковать. – я озвучиваю вопрос, который мучил меня по пути назад.

Николай поворачивается ко мне, показывая вспотевший лоб. Если бы он умел сжигать глазами, то на моем месте остался бы один пепел.

— Потому что у этого гада холодная кровь.

— То есть, ты можешь применять силу только на тех, у кого теплая кровь?

— Слишком много вопросов, малахитница.

Вот и поговорили.

Покончив с ядом, и остановив кровь, он тянется к повязкам. Я все же встаю, поняв, что он не сможет сам себя забинтовать. У меня же есть некоторый опыт, после лазарета. Я видела, как бинтуют плечи выжившим. Я чувствую себя лучше после двойной дозы сахарных леденцов-мышек.

Я подхожу к столу и беру повязки.

Теплая свеча освещает бездонную и пожирающую темноту в глазах Николая. Кажется, он собирается уничтожить меня одним лишь взглядом. Его привычная непроницаемость растворилась в яде полоза.

— Позволь. Я… попробую.

Николай молча сглатывает, не спуская с меня глаз.

— Ты ненавидишь меня, не доверяешь, я знаю. Просто перебинтую.

— Ты понятия не имеешь, что я чувствую, – с бессильной яростью выдыхает он.

Я принимаю это за согласие. Он не отказывается

Волнительно прикасаться к истерзанной шрамами, но горячей груди воина. Я чувствую жар его кожи и взгляд на себе – тяжелый как валун, обжигающий как лава.

Я понимаю, что непреднамеренно причиняю ему боль, когда он резко втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Я замираю.

— Продолжай, – хрипло командует он.

В его голосе я слышу что-то темное и опасное.

Его дыхание горячее и прерывистое. Мое сердце отвечает ускоряющимся ритмом.

Яд змея, должно быть, влияет на него сильнее, чем он показывает.

Он останавливает мою руку. Встает.

Я в растерянности сжимаю шершавый бинт.

Грудь сковывает паника, потому что лицо Николая вновь становится жестким и угрожающим, а мышцы напрягаются, словно перед броском.

— Не строй из себя спасенную принцессу, Анна. Я пришел за тобой только ради одного. И ты знаешь, что я имею в виду.