Книга Каменная кровь, страница 91 – Мия Флор

Он больной.

— Хорошо, попробуем кое-что другое. – говорит он, и я знаю, это кое-что будет еще хлеще чем боль.

Я оказываюсь права.

Николай достает из-за пазухи обещанные мне письма.

— Сможешь отобрать – они твои.

Вот же ублюдок!

— Ты мне обещал!

— Не важно, что я тебе обещал. Если ты не справишься с тренировкой, ты не получишь ни единого письма. А чтобы ты не теряла времени… – он достает зажигалку. – Постарайся успеть, пока я не превратил эту бумагу в пепел.

Как же я его сейчас ненавижу! Как я могла… Получать удовольствие от его поцелуя?

— Отдай. – я скриплю зубами, пытаясь подняться с колен.

— Возьми. – Он дразнит меня, демонстративно усаживаясь на стул и принимая расслабленную позу.

Он издевается надо мной.

Я дергаюсь вперед, но руки тяжелым грузом тянут вниз.

Зажигалка чиркает, и я вижу, как огонь пожирает одно из писем, предназначенных мне…

Я с огромным трудом встаю. Кровь все еще кипит в венах. Я опираюсь на подлокотники стула, нависая над Николаем, как раз тогда, когда от бумаги остается лишь пепел.

Он внимательно наблюдает за моими движениями, но не встает. Теперь я смотрю на него сверху вниз.

Его рука поднимается, и я чувствую, как теплые пальцы вытирают мои слезы, смешивая их с пеплом.

Это было неожиданно нежно. Так неожиданно, что мне хочется наградить его пощечиной, но я не могу даже поднять руку.

— Ты должна быть сильной. – продолжает Николай, его голос становится ниже. – Уметь защитить себя. И я уже говорил, если ты продолжишь со мной делиться своими… Желаниями. Я буду наказывать тебя.

— Ослепни! – резкий крик срывается с моих губ.

К моему удивлению, кровь в теле успокаивается. Я вновь им владею. Тянусь ко второму письму, пока взгляд Николая направлен в никуда, а на его губы расплываются в сумасшедшей улыбке.

Пальцы Николая скользят по моей внутренней стороне бедра, но я успеваю отскочить в сторону,

Майор встает с ехидной ухмылкой.

Что это значит?

Я провожу рукой перед его глазами. Зрачки застыли.

Неужели, у меня получилось?

— Это уже что-то.

Рука Николая хватает мои запястья, выворачивая и прижимая спиной к его тугой груди.

— Но ты не учла один момент. Мне не нужно видеть, чтобы чувствовать тебя.

Анна

Сердце вновь бросается в бешеный бег от его обжигающего дыхания на моей шее и от его слов.

Он чувствует меня? Значит, он ощутил всю накопившуюся во мне ярость и обиду за сожженное письмо. Но почему он так довольно улыбается и тяжело дышит…

Такой горячий… Как вчера, во время поцелуя… Что именно он почувствовал? И было ли это ощущение моим?

Внутри разгорается что-то непонятное, противоречивое. Гнев смешивается с другим чувством, которое я не хочу признавать. Его близость одновременно пугает и притягивает, как магнит. Я пытаюсь отстраниться мысленно, но тело предательски реагирует на каждое его прикосновение, прощая и забывая обиду.

Его дыхание обжигает кожу. Во мне бурлит кровь, но не от воздействия его сил. Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты горишь. – шепчу я.

Он замирает. Его глаза скользят по моему лицу, значит, он вновь видит. Через его китель пропиталась кровь. Опять.

— Наша тренировка окончена. – Николай ослабляет хватку, но не отпускает до конца. – Можешь идти.

— Я пойду, но твоя рана… У тебя горячка. Тебе нужно к лекарю. – Как я могла не заметить, что ему плохо? Должно быть это оставшийся в его крови яд полоза или рана.