Книга Замухрышка и король снежных долин, страница 5 – Люси Фер

— Да не травила я его! — вскрикнула Тахлия, и её голос дрогнул. — Это не я! Клянусь!

— Как ты здесь оказалась? — его голос прозвучал тише, но от этого стал лишь страшнее.

— Я из Лартеции, — вывалила девушка ему всю правду, судорожно глотая воздух.

— Вот же ж, ушлые твари! — выругавшись перебил её мужчина, его кулаки сжались до побелевших костяшек. — Вот, значит, для чего они этот дурацкий договор подписали! Пускали пыль в глаза! Что за отраву ты дала нашему королю?

— Я не при чём, — перестав сдерживать слёзы, всхлипнула девушка. Её плечи содрогались, а голос прерывался. — Я этого не делала! Никого не травила! И вообще… я даже не знала, что это покои короля!

— Заткнись, гадина! — перебил её грубиян, и с омерзением отвесил ей звонкую пощёчину. Голова Тахлии мотнулась в сторону, а во рту появился металлический привкус крови. — Я хотел по‑хорошему, но коль ты не желаешь сотрудничать, действовать будем по‑плохому! Стража!

— Не надо! — затрепыхалась Тахлия в его руках, цепляясь за последнюю надежду. — Я прошу вас! Я правда ни в чём не виновата! Я не травила вашего короля! Это ошибка!

— А с этим уж пусть Дамиан разбирается, — издевательски подмигнул ей рыжеволосый незнакомец, и его губы скривились в хищной ухмылке. — Уж он‑то из тебя всю правду клещами достанет! В темницу её, — кивнул он стражникам, брезгливо отряхнув руки, словно касался чего‑то мерзкого. — И все эти склянки выбросьте в мусор! Не хватало ещё травить нашего короля!

Тахлия ошеломлённо вертела головой, судорожно пытаясь придумать, как ей выбраться из этой западни. Мысли путались, а страх сковывал разум. Решение никак не приходило в её измученную ужасом голову.

Могучие воины, чьи доспехи глухо звенели при каждом шаге, привели её в темницу и, не церемонясь, забросили в первую попавшуюся камеру. Железная дверь с грохотом захлопнулась, а ключ в замке повернулся с леденящим душу скрежетом.

Внутри пахло старой мочой, сыростью и гнилью. Воздух был тяжёлым, пропитанным отчаянием и безысходностью. По углам, в редких кучках соломы, что‑то яростно копошилось, до одурения пугая бедную девушку.

Кинувшись к железным прутьям, она просунула меж них голову и во всю мощь своих лёгких прокричала:

— Отпустите меня! Я ни в чём не виновата! Прошу вас… — её голос сорвался, и она захныкала тише, не дождавшись ответа от стражников. Лишь далёкие хриплые выкрики «Заткнись, дура!» от таких же, как она, собратьев по несчастью, уверили её, что это не сон и не плод её бурной фантазии.

— Как же так? — обессиленно прошептала она, закрыв глаза. Провалившись на дно безмолвного отчаяния, она не сразу заметила, как кто‑то подошёл к её камере. Лишь когда тяжёлый запах железа и ладана проник в её ноздри, она открыла глаза.

Перед ней стоял высокий мужчина в чёрном облачении, его одеяние казалось частью самой тьмы. Чёрные волосы были гладко зачёсаны назад, открывая высокий лоб, а ноздри длинного тонкого носа попеременно двигались, будто он что‑то вынюхивал, стараясь взять след. Темень его взора, глубокая и непроницаемая, заставила толпы мурашек бежать вдоль её позвоночника, стремясь покинуть многострадальное тело узницы.

— Так это ты лертийка, задумавшая отравить короля… — недобро хмыкнул мужчина, медленно осмотрев Тахлию с ног до головы. Его взгляд скользил по ней, словно ощупывая каждую деталь, выискивая уязвимые места. — Ну что ж… — он вставил ключ в замочную скважину её камеры, и металл заскрежетал, будто стон измученной души. — Поговорим!