Книга Цвет любви - рыжий!, страница 5 – Наранга

Солнце уже почти легло на линию горизонта.

Алиса достала телефон. Ну конечно: нет сети. Не только интернета, вообще сети нет!

Еще вчера Алиса бы запаниковала. А как же? Она одна посреди поля, неизвестно где, и близится ночь! Ни позвонить, ни такси вызвать, ни по навигатору сориентироваться…

Но это было бы вчера, как будто в другой жизни.

Сейчас же она спокойно смотрела на плоский экран, в котором, накладываясь на иконки, отражалось небо и ее лицо. И думала, почему заранее не закачала карты. Вот почему? Привыкла, что везде есть связь. Теперь даже GPS не поможет. Что толку знать координаты, если не к чему их приложить?

И в этот момент сзади раздались какие-то непонятные звуки. Алиса обернулась.

Словно из ниоткуда на дороге появилась лошадь, впряженная в телегу. Настоящая деревенская подвода, с высокими деревянными колесами и оглоблями. Как в прошлом веке… Нет, как в позапрошлом!

И настоящая, живая, лошадь! Крупная, коричневая… то есть гнедая, с заплетенной в косу гривой. Лошадь мерно вышагивала по дороге, а телегой правил пожилой бородатый мужичок. Его сильно обветренное лицо вызывало доверие и сразу показалось Алисе добрым.

Телега остановилась. Возница прищурился на Алису и улыбнулся, глубокие морщины разбежались от его глаз.

— Эй, красавица! — позвал он хрипловатым голосом. — Небось к Любаве? Садись, подвезу.

Алиса замерла от изумления. Откуда он знает? И разве бабушку Любу зовут не Любовь, а Любава? И откуда вообще здесь, в двадцать первом веке, взялась эта древняя повозка?

Ей бы насторожиться…

Еще вчера она бы и насторожилась. А как иначе? Подозрительный мужик посреди поля предлагает подвезти одинокую девушку. «Садыс, кырасавыца», ага. Знаем мы…

Но то ли поглупела она, сойдя с поезда, то ли воздух тут такой… располагающий… Ни тени волнения не возникло в душе Алисы.

— Я… Спасибо, — растерянно проговорила она. — Вам правда по дороге?

— А то как же? Куда ж тут ышшо? Садись, не боись. Гнедко не кусается, он у нас смирный. Чемодан свой давай сюда.

Алиса позволила забросить чемодан в телегу, а сама уселась на жесткую доску рядом с возницей. Подвода тронулась, заскрипела и покатила потихоньку по дороге.

Алиса покачивалась в такт мерному цокоту копыт. Не бизнес-класс, конечно, зато как интересно!

Запахло лошадиным потом, сеном и еще потянуло чем-то со стороны — может, дымом, а может, самой землей. Вскоре они перевалили через вершину холма, вдалеке блеснула речка, а за деревьями на пригорке над ней Алиса увидела деревеньку.

Возница молчал, лишь изредка покрикивая на лошадь:

— Н-ну, милая, пошевеливайся, ночь на носу.

Алиса поймала себя на мысли, что на нее он вообще не смотрит. Он глядел куда-то вдаль, на заречные луга, и глаза его были очень светлыми, ясными, не по-деревенски пронзительными.

Так и доехали до самой околицы.

Деревня оказалась совсем маленькой, но удивительно ухоженной: дюжина домиков под двускатными крышами, тонущих в садовой зелени. То там, то тут, словно разбросанные по садам, возвышались отдельные высокие деревья, вовсе не плодовые — Алиса издалека узнала среди них сосну, и, вроде бы, дуб или клен.

Сверху открывался вид на извилистую ленту неширокой реки, блестящую на закате. Внизу, у воды, медленно шла, позвякивая колокольчиком, пестрая корова, а у колодца женщина набирала воду в ведра.