Книга Цвет любви - рыжий!, страница 7 – Наранга

Она неуверенно обняла бабушку в ответ.

— Здравствуйте… бабушка Люба.

— Да какая я тебе бабушка, — рассмеялась та. — Просто Люба. И давай-ка на ты.

Алиса почувствовала, как накопившаяся в дороге усталость покидает ее от одного только этого голоса и улыбки. А бабушка тем временем увлекла Алису за собой в дом.

— Вообще-то, я Любава. Но и Любовью зовут, а чаще — Любой. Кому как нравится. Чувствуй себя как дома. Давай-ка свой чемодан, пристроим. Намаялась, поди, волочь по нашей-то дороге… Раздевайся. Я как раз пирог из печи достала, да щи томленые стоят. Проголодалась?

Алиса сглотнула и, внезапно осознав, насколько голодна, согласно кивнула.

Бабушка отвезла чемодан в сторонку. Алиса положила рюкзачок на стул и огляделась.

Дом показался ей очень уютным. Большую комнату с невысоким потолком Алиса по городской привычке решила называть «гостиной».

Русская печь — беленая, сверкающая чистотой, отчего-то вовсе не казалась огромной и занимала скромную часть комнаты. Вообще, внутри дом показался Алисе намного просторнее, чем можно было ожидать.

Рядом с печью — деревянный стол, покрытый вышитой скатертью, вокруг него — стулья с гнутыми спинками. У одной из стен — настоящая лавка. А вдоль других — вполне современные диванчики.

На подоконниках — горшки с геранью и теми самыми, светящимися в сумерках, махровыми цветами. В углу — солидная кадка с раскидистой монстерой — вот уж кого не ожидала Алиса встретить в деревне.

Все выглядело небогато, но очень опрятно — чуть ли не до блеска начищено, выстирано, прибрано — ни клубочка-клочка пыли, ни паутинки в углу. И наполнено таким покоем, что Алиса наконец выдохнула последние остатки напряжения.

И, конечно, везде витал запах той самой божественной выпечки, что манил Алису еще на улице!

— Вы… как ты узнала, что я сегодня? — наконец спросила она. — У вас тут ведь и связи-то нет. Мама сказала, что предупредила… тебя, но я не поняла, как.

Бабушка лишь таинственно улыбнулась, ее глаза задорно блеснули.

— Но я ж и не знала, что сегодня. Чувствую просто, когда ко мне дорогой гость едет. Сердце подсказывает. Да и ветер с тракта какой-то особенный был. Суетный немножко, городской. Ну ты иди, умойся с дороги. Вон на кухне рукомойник. А я на стол накрывать буду.

Таких наваристых и душистых щей Алиса в жизни не пробовала: казалось, в каждой ложке растворено целиком все лето. А душистый чай! А пирог с брусникой?! Он просто таял во рту. Все было просто невероятно, прямо-таки волшебно вкусно.

Уплетая за обе щеки, Алиса принялась рассказывать все подряд: про учебу, про родителей, про городскую жизнь. Бабушка внимательно слушала, с пониманием кивала, и в ее глазах то и дело вспыхивали веселые огоньки.

— А ты совсем не такая, как я представляла, — призналась Алиса, отодвигая пустую тарелку. — Я же тебя почти не помню...

Тут ей стало немного стыдно. Однако, скользнув взглядом по лицу бабушки, Алиса увидела, что та улыбается, и успокоилась.

— Мама говорила, тебе тяжело, помощь нужна… а тут… вообще все идеально! И ты прямо… молодая такая. Ты очень молодо выглядишь! — набралась-таки смелости Алиса произнести очевидное.

Бабушка рассмеялась и ответила то ли в шутку, то ли всерьез:

— Я же тут на всем натуральном. Пока двигаюсь — живу. Тяжело станет, если ничего не делать. А потихоньку, понемножку, раз да раз — и все на местах. Порядок — он сам себя любит, коли его уважаешь.