Книга Цвет любви - рыжий!, страница 56 – Наранга

И тут Алиса встретилась глазами с Владиславом. Тот не спал и молча смотрел на нее.

Ну вот что уставился? Никогда не видел? Чего рассматриваешь?! Алиса вдруг вспомнила о своих веснушках, которые не замазывала с последнего дня в городе.

«Да к черту веснушки!» — мысленно прорычала она, и от этого покраснела еще сильнее.

А Владислав все смотрел и смотрел. Совершенно спокойно. Словно любовался. Его лицо было бледным и усталым, но глаза ожили. В них вернулось тепло и та самая, едва уловимая, насмешливая искорка, которую она помнила. Наконец, он широко улыбнулся, и от этой улыбки у Алисы перехватило дыхание.

— Не пугайся, — его голос прозвучал тихо и хрипло, но твердо. — Место тут теперь безопасное. Мы справились. Вы справились. Без вас бы я погиб. Даже хуже того. И кто знает, что сталось бы с деревней, извлеки меня к мертвому тот волшебник.

— Я… я не знаю, как… — начала она, смущенно отводя взгляд и чувствуя, как горит все лицо. Угораздило же родиться рыжей! И только потом сообразила, что он говорит не о том, как она оказалась на его плече, а о их путешествии, о недавней битве с этим… волшебником? Так он сказал? О их победе.

Они победили крутого волшебника! Они спасли Владислава!

Внутри Алисы все смешалось — остатки страха, дикая радость от того, что он жив, и это дурацкое, неуместное, щемящее чувство смущения от их близости. Она видела его беспомощным и почти мертвым. А теперь он смотрит на нее так, словно знает какой-то секрет, дающий доступ к ее сердцу, и от этого взгляда по коже бегут приятные мурашки.

Ее смятение было столь явным, что Владислав тихо рассмеялся, но тут же застонал, схватившись за бок. Это вернуло Алису к реальности. Видно, не все травмы вылечивает целебный мед. Или не сразу.

Ну еще бы — как бедному Владику досталось… И заточили, и надвое разделили, и потом соединили, а он еще и сколько сил потратил, чтобы и дойти с ними сюда, и Древень этот воскресить… Чудом выжил…

И тут в их уютный, но очень смущающий Алису, мирок ворвался громкий, нетерпеливый лай. Филимон, свернувшийся у ног Алисы, проснулся и теперь выражал бурный восторг. Он вилял хвостом так, что тот хлестал по земле. Он тыкался мокрым носом то в руку Алисы, то в колено Владислава, и предлагал им свою вечную, обгрызенную палку — возможно, намекая на то, что пора уже и поиграть с собачкой.

«Как он ее не теряет… — в очередной раз мелькнуло в голове Алисы недоумение. — Или это разные палки? Каждый раз новая?»

— Ты где пропадал, а? — воскликнула она, с явным облегчением переключаясь на пса. Алиса обняла его лохматую шею, а он бросил палку и тут же принялся старательно вылизывать ей лицо. — Ой отстань же, Филя! Ну хватит уже! — Спасаясь, она вскочила на ноги. — А мы тебя потеряли! Где же ты был?

Филимон прыгал и лаял. Видимо, объяснял. Только вот Алиса ни одного гава не понимала по-собачьи.

Из-за старого ствола Древня появилась Любава с какими-то травами и цветами в руках.

— Проснулись, голубчики? — бодро поприветствовала она молодежь. — Никуда он не пропадал, — ответила Любава за пса. — Вернулся, как только мы заснули. Будил, будил, да видать, не добудился. Лег рядом подождать и тоже уснул. Верный наш страж, воин неутомимый, разведчик незаменимый.

Филимон, чувствуя, что говорят о нем, что его хвалят, снова залаял и полез к Любаве целоваться, едва не сбив ее с ног. Со смехом бабушка отбивалась от песьих ласк, пытаясь спасти свою добычу — травяной сбор.