Книга Цвет любви - рыжий!, страница 65 – Наранга

Она чувствовала едва уловимую, но прочную связь с тремя своими деревьями, а через них — и с другими, пока отзывавшимися неохотно. Но они примут ее! Обязательно примут.

Они были живыми якорями, они держали здесь пространство, создавая невидимый круг, не давая внешней порче и внутреннему унынию вернуться.

В ней поселилось новое, странное и волнующее ощущение — быть частью чего-то большого и, одновременно, воспринимать это как часть себя. Быть не просто нужной, а действительно необходимой. Хотя это, последнее, никак невозможно было ни объяснить, ни даже пытаться понять.

Но она все же пыталась. В самом деле, почему? В чем ее исключительность? Она ведь просто посадила деревья… Мог бы и Владик, если бы саженцы были у него. И Люба могла бы, уж Люба-то точно... Откуда же тогда это чувство, будто нашептываемое извне, но при этом идущее изнутри?

С этими мыслями она и уснула. И приснился ей дракон. Черной тенью покрыл он небо, затмевая звезды. Сотни айретанов, трубя и барабаня, сопровождали его. Он пролетел над деревней и сел прямо в Ближний лес. И дрогнул лес, и пал в один момент, не осталось от него и деревца.

А она, Алиса, стояла рядом с тем местом, но не могла даже пошевельнуться… Чтобы бежать? Да черта с два! Чтобы защитить! Чтобы напасть на него и уничтожить! Как он посмел?!

Но она стояла без движения, а голова монстра медленно поворачивалась к ней. Блеснули голубыми алмазами его глаза, и она их узнала. То были глаза потустороннего льва! Того, кто спас их… Но почему же теперь…

Алису выволокло из сна будто за шиворот и швырнуло в кровать. В ее мягкую удобную и теплую кровать в надежном гостевом доме, защищенном сыном Древняка и силой двух величайших волшебников: Любавы и Владислава.

«Это только сон», — прошептала она и перевернулась на другой бок.

Утром жители, счастливые и полные надежд на светлое будущее, устроили им проводы. Они принесли дары — простые, но сделанные от всей души и заряженные благодарностью.

Владиславу торжественно вручили резной посох из прикорневой части дикой яблони, который, как они объяснили, должен помочь ему чувствовать болезни земли еще острее. А если земля здорова, то можно через этот посох черпать из нее силы для исцеления.

Любаве подарили большой платок, собственноручно вышитый Настасьей — той самой, что слегла незадолго перед их приходом в деревню, а теперь была здорова. Особые травы, вплетенные в нить, и волшебный узор должны были помочь сохранить ясность ума даже в самой гуще колдовских бурь и оберегать от дурных чар.

Алисе же старшая из женщин — сухонькая старушка, что больше всех плакала накануне, — вручила изящную деревянную заколку для волос. Она была вырезана из темного, почти черного дерева, инкрустированного крошечными мерцающими самоцветами, похожими на застывшие капельки утренней росы.

— Это не просто украшение, свет очей ты наших, — объяснила старушка. — Она поможет тебе быть услышанной. Теми, с кем заговоришь. Слова твои, даже невысказанные, будут вернее ложиться на сердце слушающего, находить дорогу к самой душе.

Алиса с глубокой, искренней благодарностью приняла подарок и сразу же, не глядя в зеркало, ловким движением заколола им непослушную прядь волос. Она тут же почувствовала легкую прохладу, разлившуюся по коже головы, и ей показалось, будто ее собственные мысли стали чуть яснее и упорядоченнее.