Книга Виктория - значит Победа. Серебряной горы хозяйка, страница 30 – Салма Кальк

Управляющий нашёлся тут же, и поднос с кухни тоже принесли быстро. Кувшинчик с арро, свежая выпечка — то, что надо.

— Господин Фабиан, заприте, пожалуйста, дверь, чтобы нас не тревожили, — начала я.

— И что же, от подслушивания тоже запереть? — поднял он бровь и достал из верхнего ящика стола статуэтку.

Я пригляделась и увидела фарфоровую собачку в корзинке.

— Запереть, — если можно так сделать, то пускай делает, да ведь?

Господин Фабиан кивнул мне, потрогал что-то в основании статуэтки и поставил её на стол.

— Говорите без опаски, госпожа Викторьенн.

О как, господин Гаспар-то был во всеоружии. Во всём, кроме этого завещания.

— Благодарю, господин Фабиан, вы очень правильно сделали подслушивание невозможным. Я скажу сейчас кое-что, это не должно выйти за пределы кабинета. И если я узнаю, что выйдет, у меня не будет других подозреваемых… кроме вас двоих, — улыбнулась я.

— Я понимаю, — закивала Тереза. — Я никому не скажу. Клянусь! Я не маг, конечно, но обычные люди тоже исполняют, что обещали, если они хорошие люди.

— Я тоже клянусь, — медленно произнёс господин Фабиан.

— Благодарю вас, — кивнула я им обоим. — Понимаете, господин Валеран прав: я почти ничего не помню из своей прежней жизни. Я помню людей, но не помню события. И когда меня начинают спрашивать о том, что было накануне нашего отъезда сюда, я могу только разводить руками.

— Ренель спрашивал? — нахмурился господин Фабиан.

— Да. Несколько раз, всегда задавал вопрос чуть иначе. Но я не смогла ответить ему ничего толкового. И понимаю, что хочу знать сама. Скажите, господин Фабиан, Тереза, что вы знаете о том, почему Гаспар решил поехать в Массилию?

Они переглянулись.

— Он всегда так делает в это время года, — пожал плечами господин Фабиан.

— Он желал обезопасить тебя от дурного воздуха столицы, — сообщила Тереза.

— Дурного воздуха? — не поняла я.

— Конечно. Лето, жара, нечистоты. Король, конечно, распорядился, чтобы убирали и вывозили, но не все же разбежались исполнять, — вздохнула Тереза. — А Гаспар как узнал от господина Валерана, что ты понесла дитя, так и завёлся: скорее уезжать, и возвращаться уже только с ребёнком. Когда он благополучно родится.

— Вот так, значит, — ладно, это можно понять, наверное. — А отчего вдруг завещание? Вообще, как часто Гаспар писал завещания?

Тереза пожала плечами — видимо, с ней никто этих вопросов никогда не обсуждал. А вот господин Фабиан задумался.

— У него было написано завещание, довольно давно, сразу же, после вашей свадьбы, — глянул он на меня. — Не знаю, что он в нём писал, мне не говорил. А написать новое решился, как узнал о том, что всё-таки станет отцом. Он был необыкновенно рад этому событию, говорил, что всё не напрасно, и жизнь его не напрасна, и младший Гаспар займёт своё достойное место на семейном родословном древе.

— А если бы родилась дочь? — не поняла я. — Откуда эта уверенность, что родится сын?

Господин Фабиан вздохнул.

— Понимаете, госпожа Викторьенн, я ведь один раз спросил его в точности так же. А вдруг родится дочь.

— И что он вам сказал?

— Чтобы я не смел каркать, вот он что сказал. Что ребёнок непременно родится, что это будет сын, что он будет здоров и силён и непременно вырастет ему помощником и наследником. Даже и слышать не хотел, что может случиться иначе. Что поделать, господин Гаспар привык добиваться всего, чего желал. И ещё больших богатств, и помощи королевской семьи, и рудники эти серебряные, которые не хотели ему продавать, тоже заполучил. Вот и решил, что и в этом деле господь не оставит его и поможет, так и говорил.