Книга Виктория - значит Победа. Серебряной горы хозяйка, страница 35 – Салма Кальк

Нет, не придумали, появились, оба. С изумлением уставились и на господина Палана, и на графа Ренара. Симон принялся изображать поклон, расшаркался перед графом, что-то неразборчивое буркнул Палану. Тот позволил себе чуть заметную усмешку. Что же, Палан аккуратен и свеж, а господин барон… как всегда.

А госпожа баронесса прямо мелким бисером рассыпа́лась — какая невероятная радость настигла её оттого, что граф посетил наш дом. Ну да, ну да. Граф довольно сухо кивнул ей и продолжил с любопытством разглядывать теперь уже нас всех.

Я велела подавать обед, понесли блюда. К счастью, сегодня краснеть не пришлось, ну и солонку мне теперь подавали просто по умолчанию, запомнили, молодцы. Я улыбалась и похваливала. Господин Фабиан руководил разговором — о городских новостях.

— Все же слышали, что господин наместник объявил бал на следующей неделе? — спросил он и со значением поглядел на нас с Терезой.

— Это же прекрасно, — вздохнула Тереза.

— Не будет ли преждевременным мой выход в люди? — спросила я разом с Терезой. — Гаспар погиб так недавно, и здоровье моё вряд ли позволит мне провести на ногах столько времени, — пожала я плечами.

Баронесса поджала губы — наверное, уже собралась говорить, что я выскочка, вежества не знающая.

А господин Фабиан еле заметно кивнул. Видимо, одобрил. И в самом деле, какой мне сейчас бал, во всех смыслах? Хотя, конечно, интересно, во что здесь на бал одеваются и что танцуют. Эх, я бы попробовала.

Но… ещё попробую. Непременно. Пока — насущное.

— Тереза, если хочешь — ступай на бал.

— Кто ж меня пригласит, — вздохнула она.

— Подумаем. Заодно и новости узнаешь, будет полезно.

В финале обеда я попросила подать в кабинет арро и сладостей и обернулась к графу.

— Господин граф, я буду рада побеседовать с вами, — и смотрю на него внимательно.

Вообще, от него исходило престранное ощущение — этакой спокойной и уверенной силы. Я такого и дома не припомню ни от кого, и здесь не встречала пока ни разу, но здесь я и людей-то толком пока не видела, кроме домочадцев и немногочисленных гостей.

— Взаимно, госпожа де ла Шуэтт, — поклонился граф. — Есть ли такое место, где нас не потревожат?

— Да, кабинет мое… мой кабинет. Идёмте, — я улыбнулась ему безо всякой задней мысли и пошла в сторону кабинета.

На месте указала ему на кресло напротив моего, достала из ящика стола собачку и уже хотела было запустить её — я разглядела, какой рычажок трогал господин Фабиан, но граф остановил меня.

— Что вы, госпожа де ла Шуэтт, оставьте артефакт в покое. Нас не потревожат, пока мы с вами не выйдем из этой комнаты.

Он сделал что-то пальцами — легко и небрежно, красивый такой жест, и я поняла: к нам в самом деле не войдут.

— Валеран сказал, что любопытный случай, и я согласен с ним, пожалуй, — граф продолжал рассматривать меня. — И что же, ваша магическая сила никак раньше не давала о себе знать?

Я вздохнула.

— Понимаете, я не смогу вам определённо ответить. После травмы я мало что помню о прежней жизни, и господин Валеран сказал, что так бывает.

— Травмы, говорите… что за травма?

— В меня стреляли, меня ударили по голове, когда увидели, что я дышу, я потеряла ребёнка. Я пришла в себя и с трудом сообразила, кто я вообще, где я нахожусь и что за люди меня окружают.