Книга Лекарка для дракона, страница 76 – Лана Кроу

Я вспомнил, как у нее на руке пропал ожог... Светлые Боги, да она ведь точно схватила его голой рукой! Я не ошибся, я это видел! Но на руке не было и следа…

В ней была магия, сильная магия, которую я… не чувствовал. А я знал только одно существо. Которое могло прятать магию даже от дракона. По коже пошел мороз…

Мысль опередила рассудок и вырвалась наружу прежде, чем я успел облечь ее в более мягкую форму:

— Яся... ты... ты двоедушница?

Яся

Я застыла, глядя на Кайла. Будто каменела изнутри. Его предположение выбило из меня воздух, лишило голоса. А его взгляд… Боги, этот взгляд! Он смотрел на меня так, как я боялась больше всего на свете. Словно видел впервые. Словно не узнавал. Словно я была не Яся, а кто-то чужой, опасный.

Я онемела. Слезы подступали жгучей, предательской волной. Слова застряли глубоко в груди. Мне хотелось кричать, отрицать, но из меня вырвался лишь сдавленный всхлип. Тело задрожало мелкой, неконтролируемой дрожью — от ужаса, от боли, от этого взгляда…

Я не была двоедушницей! Но… Но я и не человек.

Зря я прогнала Тео. Зря решила, что справлюсь одна. Зря боялась, что Кайл убьет меня. Один этот взгляд сжигал меня сильнее любого огня. В глазах потемнело, и я, кажется, снова всхлипнула, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы.

— Яся, я идиот. Прости меня.

Половицы скрипнули под его тяжелым шагом, и прежде чем я успела понять что-либо, он был уже рядом. Сильные руки обхватили меня, прижали к твердой груди так крепко, словно пытались защитить от всего мира.

— Прости, пожалуйста, прости, — шептал он прямо в волосы, дыхание обжигало кожу на шее. — Со всеми этими событиями у меня крыша, кажется, совсем поехала. Какой же я дурак…

Я не сопротивлялась. Уткнулась лицом в грубую ткань его одежды, в запах костра, древесины и чего-то глубоко, неизменно его — теплого, земного, успокаивающего. В этом запахе была безопасность, умиротворение, спокойствие.

— Прости, — снова выдохнул он, слегка отстранившись, но не отпуская.

Его шершавые пальцы нежно коснулись моих щек, смахнули мокрые дорожки. Он заглянул мне в глаза, и в его взгляде теперь не было ни капли той ужасной отстраненности — только раскаяние и нежность.

— Как мне только могло прийти в голову такое? Ты же моя Яся. Моя добрая. Моя нежная. Ну какой из тебя двоедушник?

Он говорил ласково, стирая новые слезы, но от его слов внутри все сжималось в тугой, болезненный узел. Паника, вместо того чтобы отступить, накатила с новой, удушающей силой. Он не знал… Он не знал, о чем говорил…

— Моя любимая, — произнес он тихо, но так четко, что слова, казалось, отпечатались в воздухе.

Мир замер. Звуки ушли, осталось только бешеное биение сердца в ушах. Я перестала дышать, просто вглядываясь в его глаза.

— Лю… любимая? — прошептала я, и его же слово сорвалось на полуслове, превратившись в едва слышный выдох.

— Любимая, моя любимая Яся, — повторил он с нежностью и искренностью, которых я была недостойна.

А потом во мне что-то треснуло. Словно плотина, сдерживавшая правду годами, прорвалась от буйства реки. Я сделала резкий шаг назад. Кайл попытался удержать — но слишком нежно, против моей внезапной решимости и… злости. Я злилась. Не на него. На себя.

— Яся…

— Я не твоя Яся! — голос прозвучал хрипло, но твердо. — Я не нежная и не добрая. Я врунья, Кайл! Я врала тебе. Я прятала кулон, потому что… потому что серебро обжигает мою кожу.