Книга Провидица. Наперекор судьбе, страница 96 – Янина Наперсток

Вернувшаяся к этому моменту Лизи потрясенно уставилась на верховную жрицу, примеряющую к себе штору.

— Вы что, собираетесь… — обескураженно начала она, то ли переживая за такое надругательство над интерьером, то ли за то, что ей влетит, если Дар Богов ни одно из привезенных платьев не наденет.

Джанин же отобрала инструменты и, словно между делом, уточнила:

— Тебе велели докладывать, если я займусь шитьем?

— Нет.

— Значит, ты ничего не нарушаешь. Садись и жди, когда меня надо будет причесать.

В четыре руки дело бы, конечно, пошло быстрее, но Дар Богов волновалась, как бы Лизи не сочли соучастницей. К тому же работа помогала отвлечься от зловещих звуков снаружи и все обдумать.

Саймон почти наверняка решит дожимать Джанин до конца и пришлет помилование, только когда Тео уже взойдет на эшафот, не раньше. А если все же не пришлет, Дар Богов сама обратится к палачу и толпе.

В конце концов, в день ее двадцатилетия народ внимал ей, открыв рты, вряд ли за несколько дней они разуверились в святости верховной жрицы. Но лучше бы до этого не дошло. Ведь бунт — такая же неуправляемая стихия, как и цунами, которого они пытаются избежать. Никогда не знаешь, кто захлебнется в его волнах.

Погрузившись в размышления, девушка не заметила, как наступила тишина, а встрепенулась, только когда ее разорвали звуки фанфар. Джанин отложила шитье и на одеревеневших ногах подошла к окну. На помосте стоял глашатай с развернутым свитком, а вокруг уже собралась небольшая толпа зевак из прогуливающейся аристократии, прислуги и горожан, случайно оказавшихся около замка.

— Внимание, внимание, добропорядочные жители острова Сольяди! Было совершено чудовищное преступление! Принц Теобальд во время последнего плавания на материк вошел в сговор с гвартийским монархом с целью захвата нашего королевства и свержения его величества Саймона Третьего. Королевские дознаватели получили много фактов, посему вина принца признана и неопровержима. Сегодня на закате именно на этом месте состоится казнь преступника. Приказ скреплен печатью и подписью самого Саймона Третьего, да будут благословенны и долги его дни.

В подтверждение своих слов глашатай развернул свиток к собравшимся, демонстрируя его достоверность. Хотя лишь единицы из присутствующих могли знать росчерк монарха или осмелились бы усомниться в его подлинности.

Дар Богов снова вернулась к шитью. Наверняка такое объявление сделано на всех людных местах города, и раз уж открыли для всех дворцовые ворота, значит, через несколько часов здесь будет яблоку негде упасть.

Поверят ли люди в подобные подлые наветы, ведь в народе к Тео всегда хорошо относились? Или радостно кинутся добивать споткнувшегося, что тоже, если обратиться к истории, не редкость?

— Ты в это веришь? — подняв глаза от материи и кивнув в сторону двора, спросила Джанин у замершей на стуле горничной.

Лицо Лизи было бледным. Она потупила взгляд и пробормотала:

— Мне не позволено обсуждать с вами ничего, кроме бытовых нужд.

Ну конечно! И зачем Джанин только спрашивала. Те, кто соберутся на площади, вероятно, тоже не поверят, но своя рубашка ближе к телу. Однако бездействовать и просто понадеяться на отцовские чувства Саймона Джанин тоже не могла.

Смеркаться начало раньше обычного. Небо заволокло плотными серыми тучами, совершенно несвойственными для сольядского лета, а в воздухе повисла противная изморось.