Книга Дракон опоздал!, страница 12 – Виктор Громов

— Но жалованье им платили?

— Должны были.

Очень полезный ответ.

— Через кого?

— Наверное, через контору дома.

Наверное. Я поставила рядом с этим пунктом маленькую отметку. Пока таких отметок становилось слишком много. На отдельном листе я выписала четыре вещи, которые нужно было выяснить в первую очередь: точный размер обязательных расходов, состояние хотя бы одного гостевого корпуса, требования к официальному открытию и реальное положение работников. Рядом написала: «Не платить старые долги до проверки». Рука остановилась. Почерк Лавены оказался красивее моего прежнего. Наклонные буквы ложились на бумагу уверенно, хотя я не могла вспомнить, чтобы когда-либо училась писать именно так.

С этим телом происходило что-то любопытное. Оно знало движения, которых не знала я, узнавало людей, которых я никогда не встречала, и болезненно отзывалось на воспоминания о мужчине, к которому я лично не испытывала ничего, кроме раздражения и осторожности. Самое неприятное заключалось в том, что граница между «моим» и «её» уже начинала расплываться. Ниса поставила передо мной дорожную сумку.

— Всё готово.

Я сложила бумаги.

— Ты едешь со мной?

Она посмотрела так удивлённо, что я поняла: прежняя Лавена такого вопроса не задала бы.

— Если вы позволите.

— А если я не позволю?

— Тогда я поеду следом завтра.

Ответ последовал мгновенно.

— Значит, проще взять тебя сразу.

Ниса снова улыбнулась. В этот раз увереннее. Мы выехали из столицы задолго до заката. Городские дома сначала сменились просторными усадьбами, потом небольшими деревнями и полями. Дорога оставалась хорошей, карета шла ровно, и я снова открыла документы. В прежней жизни я часто получала объекты, которые прежние управляющие называли безнадёжными. Обычно слово «безнадёжный» означало один из трёх вариантов: никто не хотел принимать неприятные решения, никто не понимал, куда уходят деньги, либо владелец слишком долго пытался поддерживать видимость вместо того, чтобы признать реальное состояние дел.

У Семи Источников мог быть четвёртый вариант. Проклятие. Я подняла глаза от бумаг.

— Ниса, что ты знаешь о Семерых Источниках?

Она сидела напротив, придерживая корзину на поворотах.

— Почти ничего хорошего.

— Это уже говорили.

— Там раньше отдыхали очень богатые семьи. Даже из столицы ездили. Моя мать рассказывала, что попасть туда считалось большой честью.

— А потом?

— Потом люди перестали ездить.

— Почему?

Ниса пожала плечами.

— Сначала были разговоры. Потом несколько больших скандалов. Потом курорт закрыли.

— Какие скандалы?

— Я была маленькая. Знаю только то, что рассказывали слуги.

— И что рассказывали слуги?

Она помялась.

— Что в Семерых Источниках люди начинали говорить то, чего говорить не собирались.

Я отложила документ.

— В смысле?

— Не знаю. Может быть, просто сплетни. Говорили, что там распадались помолвки, ссорились родственники, рушились сделки. Кто-то приезжал на неделю, а уезжал на следующий день. Потом стало известно, что одна очень влиятельная семья покинула курорт ночью. После этого о месте заговорили совсем плохо.

— И всё это списали на проклятие?

— Не сразу.

— А что случилось потом?

Ниса нахмурилась, явно пытаясь вспомнить.

— Кажется, одна из купален закрылась. Потом возникли проблемы с главным корпусом. Часть работников ушла. Дом Вальтов ещё некоторое время вкладывал деньги, но гостей становилось всё меньше.