Книга Дом Вечности, страница 190 – Мара Вульф

— Быстрее, – шепчу я Калипсо. Если воронка отойдет слишком далеко, экзамен будет прерван: существует риск, что может не хватить времени на возвращение. Даже у штормовика запас времени не бесконечен – его всегда нужно рассчитывать так, чтобы хватило на обратный путь. Сегодня мне выгодно, что центр шторма отодвигается. Я и так сомневалась, что доберусь обратно.

Я вымокла до нитки, и холод сковал все тело, когда мы добираемся до внешней границы воронки. Она засасывает разорванные ленты, проносясь сквозь галактику. Мы чиним их только в центре, потому что все остальное слишком опасно. Я почти не чувствую пальцев, но когда мы с Калипсо ныряем в черную, как само забвение, темноту, меня охватывает трепет и восхищение перед этой силой. Я едва различаю очертания Калипсо, и если бы не сидела верхом на ней, то подумала бы, что нахожусь совсем одна. Каждый вдох обжигает легкие, словно ледяная кислота. Мы продолжаем лететь, но вихрь тянет нас вправо, вверх или вниз – не могу сказать точно. Желудок скручивает, когда нас начинает швырять из стороны в сторону, и я соскальзываю со спины пегаса. В последний момент я цепляюсь за поводья и прижимаю ноги к телу Калипсо.

Вспышки молний – вернее, пульсирующие ленты – проносятся над нами, разрывая тьму. Они настолько яркие, что я замечаю других пегасов и всадников, неконтролируемо мечущихся по вихрю. Этот шторм в разы сильнее всего, что мы когда-либо знали. Ветер толкает в бок одного из белых пегасов так сильно, что всадник вылетает из седла. У меня перехватывает дыхание, когда я узнаю Дориана. Я вжимаюсь коленями в Калипсо, укорачиваю поводья и уже хочу рвануть к нему, но тут весь свет гаснет и удар грома эхом отдается во мне. В ушах у меня звенит. Я должна выбираться отсюда. Внутри воронки мы ничего не сделаем: ветер настолько силен, что ленты просто не починить. Времени остается все меньше. Я жалею, что не взяла себе больше. Где Аттикус? Я уже чувствую, как головокружение охватывает меня из-за нехватки времени.

Передо мной мелькает еще одно сияние, и я натягиваю поводья. Калипсо делает резкий рывок вперед, широко расправляя крылья, и летит против ветра. Мы едва уворачиваемся от двух лент. Снова гремит, и я с трудом удерживаюсь в седле. Несмотря на то что все тело заледенело, мне жарко от напряжения. Внезапно темнота расступается. Мы вырываемся наружу. Ветер стихает, и я кричу от облегчения. Мы находимся в нижнем ярусе воронки. Над собой замечаю двух других рекрутов, которым тоже удалось выбраться. Рядом с ними летит Аттикус. Он направляет Персея вдоль внутренней стенки воронки и машет мне рукой, подзывая ближе к себе. В этот момент с победным криком из воронки вылетает Дориан. Живой! Не хватает еще двоих. Я не успеваю подумать, кого именно, потому что ко мне направляется лента времени. Она толстая и зловещая, несколько раз сворачивается в воздухе и вытягивается для удара. Я выхватываю плеть – она светится, готовая развернуться, – и замахиваюсь. Хватаю ленту, подтягивая ее к себе, и приближаюсь к стене. Дыхание учащается, разгоняя адреналин по венам. Лента резко дергается назад, едва не вырывая плеть из рук, и я стискиваю зубы. Потом замечаю второй конец, раскручиваю хлыст – и вот одна лента починена. Сразу появляется новая, но я справляюсь и с ней, и с третьей тоже. Трое воздушных командиров наблюдают за испытанием, летая наверху воронки. Аттикус неподалеку мчится к Яннесу, который борется с очередной лентой.